Адвокат при увд

КС РФ не усмотрел неконституционности в проведении личного досмотра адвоката при входе в здание ОВД

ALotOfPeople / Depositphotos.com

Предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации стал вопрос о конституционности п. 25 ч. 1 ст. 13 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» (далее – Закон о полиции). По мнению заявителя, эта норма позволяет произвольно проводить личный досмотр адвоката и досмотр находящихся при нем вещей, а потому противоречит Конституции РФ, а также ст. 7-8 Всеобщей декларации прав человека, ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, п. 16 Основных положений о роли адвокатов (приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений, проходившим в августе 1990 года в Нью-Йорке).

Обращение в КС РФ было вызвано следующими обстоятельствами (Определение КС РФ от 26 марта 2020 г. № 838-О).

Заявитель был приглашен следователем для участия в производстве следственного действия в качестве адвоката. На входе в здание территориального органа МВД России сотрудник полиции, отвечающий за соблюдение пропускного режима, отказался пропустить адвоката без проведения личного досмотра и досмотра находившихся при нем вещей. Также он отказался представить по требованию защитника документы, регламентирующие его право на осуществление в отношении адвоката указанных действий. В результате адвоката в здание не пропустили, следственное действие проведено не было.

Адвокат обжаловал действия сотрудника полиции в суд общей юрисдикции, однако административное исковое заявление было удовлетворено лишь частично. Бездействие сотрудника полиции, выразившееся в непредоставлении документов, регламентирующих основания и порядок осуществления пропускного режима, было признано незаконным, а в удовлетворении остальной части иска – отказано. Как пояснил суд, в соответствии с действующим законодательством лица, имеющие статус адвоката, не обладают неприкосновенностью, они не включены в перечень лиц, имеющих право прохода в здание уполномоченного органа без проведения личного досмотра и досмотра находящихся при них вещей. Следовательно, действия сотрудника полиции, связанные с обеспечением соблюдения пропускного режима, правомерны.

Тогда заявитель обратился в КС РФ. Однако Суд отказал в принятии жалобы к рассмотрению и отметил следующее.

Оспариваемое положение устанавливает среди прочего право полиции:

  • обеспечивать безопасность и антитеррористическую защищенность, в том числе с применением технических средств, зданий, сооружений, помещений и иных объектов федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, его территориальных органов, организаций и подразделений;
  • требовать от граждан соблюдения пропускного и внутриобъектового режимов на охраняемых полицией объектах;
  • осуществлять досмотр и (или) осмотр граждан, осмотр находящихся при них вещей.
  • Такое регулирование направлено на защиту общественного порядка, общественной безопасности, нравственности, на устранение опасности для жизни, здоровья и имущества людей. Само по себе оно не допускает произвольного применения и не создает непреодолимых препятствий для оказания адвокатом квалифицированной юридической помощи, а потому не может рассматриваться как нарушающее конституционные права заявителя в аспекте, указанном в жалобе. При этом Закон о полиции предоставляет право на обжалование действий (бездействия) сотрудника полиции в вышестоящий орган или вышестоящему должностному лицу, в органы прокуратуры либо в суд, что и было сделано заявителем в рассматриваемом деле.

    Кроме того, положения Конституции РФ, Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Международного пакта о гражданских и политических правах устанавливают общий запрет на истребование и получение от адвоката конфиденциальных сведений, связанных с оказанием им юридической помощи доверителю законными способами. В развитие указанных положений Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в ст. 18 закрепляет соответствующие гарантии независимости адвоката. Однако ни указанный федеральный закон, ни иные – в том числе международные – правовые акты по вопросам адвокатской деятельности не устанавливают неприкосновенности адвоката в качестве его личной, либо профессиональной привилегии.

    Что же касается признания оспариваемой нормы противоречащей положениям Всеобщей декларации прав человека, Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Основным положениям о роли адвокатов, то разрешение данного вопроса, равно как и отмена решений судов общей юрисдикции, в компетенцию КС РФ не входит.

    Адвоката и полицейского задержали в Сочи при передаче взятки в 3,5 млн рублей

    Москва. 14 октября. INTERFAX.RU — Член адвокатской палаты Краснодарского края и оперуполномоченный отдела экономической безопасности и противодействия коррупции (ОЭБиПК) УВД по Сочи стали фигурантами уголовного дела о взяточничестве, сообщает пресс-служба управления Следственного комитета РФ (СКР) по региону.

    Адвокату предъявлено обвинение, а сотрудник полиции подозревается в покушении на посредничество во взяточничестве в особо крупном размере (ч.3 ст.30, ч.4 ст.291.1 УК РФ).

    По версии следствия, в апреле 2020 года органы предварительного следствия начали проверку по факту мошенничества в отношении местного жителя. Мужчина обратился за помощью к адвокату. Последний сообщил, что вместе с оперуполномоченным поможет избежать ему уголовной ответственности, но за это житель Сочи должен будет передать через юриста и полицейского в органы 3,5 млн рублей.

    Мужчина сообщил об этом в региональное управление ФСБ. В итоге адвокат и полицейский были задержаны сотрудниками спецслужбы во время передачи взятки в июне 2020 года. СКР сообщает, что в настоящее время юрист находится под арестом.

    В свою очередь, пресс-служба ГУ МВД по Краснодарскому краю сообщает, что оперуполномоченный ОЭБиПК сочинской полиции уволен из органов внутренних дел по результатам служебной проверки. Как отметили в региональном главке МВД, полицейского уволили за проступок, порочащий честь сотрудника органов.

    «Адвокатов не пускаем – у нас тут “Крепость”»

    Не так давно г-н Генеральный прокурор посетовал, что еще, дескать, 20–25 лет назад между следователем и преступником шла борьба интеллектов, а теперь вот правоохранители не так работают. Насчет преступников не скажу – не знаю, но вот в деле противодействия адвокатам наши правоприменители сейчас проявляют недюжинную фантазию и творческую смекалку.

    28 января сего года меня пригласили принять участие в процессуальных действиях, проводившихся в помещениях Фонда борьбы с коррупцией. Я приехала в 10:30, через полчаса после вызова. Здание бизнес-центра «Омега-плаза», в котором находится офис ФБК, было обмотано тревожной полосатой лентой и окружено в два ряда сотрудниками полиции, которые не пропускали внутрь никого. Пройти удалось чудом, которого я и сама не ждала: сотрудники полиции почему-то решили, что моя «красная корочка», которой я небрежно помахивала, проходя мимо них с уверенным выражением лица, это «правильная красная корочка», и никто меня не попросил «предъявить документ в раскрытом виде». Проскочив кордоны, я влетела в помещение ФБК, где уже к этому моменту было человек 10 оперов, несколько полицейских и дознаватель из ОМВД России по Даниловскому району г. Москвы. Как выяснилось, там собирались проводить осмотр места происшествия в рамках ст. 144 УПК РФ: якобы в помещениях ФБК кто-то изготовлял взрывчатые вещества.

    – Вы кто?! (Аж взвился от неожиданности ухоженный молодой человек с бородкой в приличном полупальто.)

    – Я – адвокат. Хотела бы пройти к подзащитному. Вот ордер и удостоверение.

    – Как вы тут оказались? Как вы прошли??

    – Ну, вот прошла, ваши коллеги меня пропустили. А вы кто?

    – Я старший офицер тут! (Представился неразборчиво.) Из центра «Э»! (В сторону.) Ну, получат эти «коллеги» за то, что ее пропустили…

    Далее диалог шел на повышенных тонах: ухоженный молодой человек категорически отказывался «допускать» меня до производства процессуальных действий на том основании, что я «опоздала к началу, и он запрещает вписывать меня в протокол» (к слову, осмотр места происшествия еще и не начинался), и требовал, чтобы меня немедленно вывели из помещения, потому что «и вообще она мне тут не нужна». Я отказывалась выйти и настаивала на своем праве участвовать. Спор закончился в мою пользу после того, как сотрудник «центра Э» потребовал меня вывести, я запретила ко мне прикасаться и предложила составить протокол об административном правонарушении по ст. 19.3 КоАП РФ, потому что я намерена оказать неповиновение. До такого цинизма ни сотрудники «центра Э», ни рядовые полицейские пока не созрели, и устным распоряжением еще одного старшего офицера, подполковника Т., я была «допущена» до исполнения своих обязанностей («Ладно, давайте компромисс: пусть останется, но в протокол мы ее не впишем»).

    После того как меня «допустили», сотрудник «центра Э» покинул помещение, чтобы не терять лицо, и далее все пошло более-менее в рамках УПК РФ. Однако еще нескольких моих коллег как до моего «прорыва», так и после него все-таки не пропустили через кордоны полиции, и попасть к своим подзащитным они не смогли.

    Около 17:00 все было закончено, и моего подзащитного увезли в ОМВД по Даниловскому району для составления протокола об административном правонарушении (да-да, а как же) по ст. 19.3 КоАП РФ (неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника полиции). К этому моменту я уже знала, что моих коллег не пропустили и в ОМВД, куда ранее вывезли их подзащитных для составления административных протоколов. Однако все тот же подполковник Т., с которым мы в нормальном рабочем режиме взаимодействовали весь этот день, дал мне слово офицера, что меня пропустят.

    Должна сказать, что сотрудники МВД и раньше с явной неохотой допускали адвокатов к задержанным по делам об административных правонарушениях, связанных с протестными акциями (это «традиционные» ст. 20.2 и 19.3 КоАП РФ, статьи, по которым в качестве меры наказания предусмотрен арест). Можно было простоять много часов у ОВД, пока начальник не «явит божескую милость».

    28 января я поняла, что сотрудники полиции научились подходить к делу творчески и с душой: немедленно после доставления в отделение МВД всех задержанных сотрудников ФБК там был объявлен план «Крепость», и адвокатов официально не пустили на территорию ОМВД. Решение изящно и просто в исполнении: создается возможность не пускать адвокатов до тех пор, пока будет сохраняться «производственная необходимость», т.е. пока у задержанных не отберут положенные по КоАП РФ объяснения, а также пока с ними не будут проведены все необходимые процессуальные или даже следственные действия, включая личные обыски, досмотры и допросы по параллельно возбужденным уголовным делам или в порядке ст. 144 УПК РФ. При этом у задержанных незаконно отбираются телефоны, и связи с ними нет. В итоге доставленных из ФБК продержали в ОМВД 12 часов без юридической помощи и связи. Адвокатов не пустили, ибо: «О, вы адвокат? Нет, адвокатов не пускаем – у нас тут “Крепость”». Причем на наших глазах разносчики пиццы в сию «Крепость» проходили запросто, как свои. Видимо, особую опасность для Министерства внутренних дел РФ 28 января 2020 г. представляли только адвокаты.

    В тот день мне повезло еще раз. За 40 минут на морозе, которые я провела в попытках пройти к подзащитному, я выслушала от дежурного в окошке все про план «Крепость» и про «я понимаю, но адвоката я пропустить не могу». А потом подошел подполковник Т. и сказал дежурному: «Она пройдет со мной», – и мне: «Вот видите, я же дал слово офицера». Вот таким чудесным образом мне посчастливилось выполнить свою работу. Одной из пяти приглашенных адвокатов, которым повезло меньше.

    Эта ситуация мне кажется возмутительной. Непонятно, почему доступ адвокатов к подзащитным вообще может быть сопряжен с такими невероятными сложностями, почему адвокаты должны унижаться до придумывания «военных хитростей», чтобы обойти все эти препоны.

    Я не понимаю, почему в здании объявлена «угроза взрыва», все люди из него эвакуированы, оно оцеплено и вход в него запрещен из соображений безопасности, но при этом не проводятся мероприятия по обнаружению и обезвреживанию взрывного устройства. Напротив, в этом здании, находящемся под угрозой взрыва, начинают проводить процессуальные действия, на протяжении семи (!) часов подвергая опасности не только порядка 30 сотрудников «центра Э», дознавателя, специалистов по компьютерной технике, рядовых полицейских, но и гражданских лиц – представителей организации, в помещениях которой проводятся эти действия. Почему их безопасность никого не волнует, но при этом адвокатов к этим гражданским лицам не пропускают именно «из соображений безопасности»? Если здание достаточно безопасно для того, чтобы удерживать в нем гражданских лиц, тогда оно достаточно безопасно и для того, чтобы пропустить к ним адвокатов. Или угроза взрыва не ликвидирована? Но тогда до ее ликвидации гражданские лица не могут там удерживаться, тем более такое длительное время.

    Также позволю себе выразить недоумение по поводу ставшей нормой в последнее время ситуации, когда присутствующие при осуществлении процессуальных действий господа из «центра Э», не являясь их участниками, не будучи внесены в протоколы этих действий, этакие «невидимки», дают прямые указания всем участниками – от следователей (дознавателей) до гражданских лиц. При этом их указания считаются обязательными к исполнению вне зависимости от чинов и субординации, а также от соответствия этих распоряжений закону: все люди в форме немедленно берут под козырек и мчатся исполнять, а неисполнившим гражданским лицам «выписывают» ст. 19.3 КоАП РФ с последующим задержанием до 48 часов в ОМВД и отправкой в суд, который, как всегда, считает, что «нет основания не доверять сотрудникам полиции». Полагаю, что именно мое демонстративное неподчинение сотруднику «центра Э» в совокупности с невозможностью составить в отношении меня по этому случаю протокол по ст. 19.3 КоАП РФ несколько выбили этого сотрудника из привычной колеи, в результате чего ему пришлось действовать по закону. Но как будет в следующий раз – не знаю, гарантий безопасности от такого произвола у адвоката нет.

    Я не понимаю, почему МВД позволяет себе таким образом злоупотреблять правом и объявлять «Крепость» для того, чтобы не допустить адвокатов к подзащитным, при этом иные лица проходят в здание ОМВД совершенно беспрепятственно.

    Считаю, что в этой истории мы наблюдаем циничное злоупотребление правом со стороны МВД, которое привело к вопиющим нарушениям права граждан на защиту. Речь даже не идет об умалении авторитета адвокатуры: никакого авторитета у адвокатуры в глазах сотрудников МВД нет.

    Ранее я уже поднимала вопросы допуска адвокатов в здания МВД России на конференции АПМО в 2017 г. Я обращала внимание коллег, что, внося изменения в ст. 15 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», касающиеся права беспрепятственного доступа адвоката в учреждения РФ, мы упустили из виду МВД России, и проход туда адвокатов полностью зависит от доброй воли начальника ОМВД. Так было раньше, но сейчас ситуация становится совершенно неприемлемой.

    Проблему надо решать комплексно, возможно, путем внесения дополнительных положений в п. 3 ст. 15 Закона об адвокатской деятельности. Адвокат не может и не должен полагаться на чудо каждый раз, когда ему надо встретиться с подзащитным и выполнить свою работу. Вполне уместно также подумать о введении в Уголовный кодекс РФ нормы, аналогичной ст. 144 УК РФ. Если деятельность журналиста охраняется законом, то, полагаю, деятельность адвоката тоже должна быть под защитой, ведь она не менее ценна для общества.

    После событий 28 января я обратилась в ФПА РФ и Комиссию по защите профессиональных прав адвокатов при АП г. Москвы. Мне бы очень хотелось, чтобы подобное отношение к адвокатуре не осталось без последствий. Уверена, что мои коллеги, которые вместе со мной оказались в этой недопустимой ситуации, меня поддержат. Ведь когда мы говорим о нарушении прав адвокатов, мы должны понимать, что они не имеют самостоятельной ценности: нарушение наших прав всегда означает нарушение прав наших подзащитных.

    Тревожный звонок

    Как рассказывают саратовские защитники, такие новые порядки в местной полиции были заведены с августа этого года. При этом при проходе с телефоном в здания других региональных управлений правоохранительных органов — прокуратуры, следственного комитета, судов — никаких проблем по-прежнему не возникает.

    — Вот только что забрал свой телефон и вышел из здания ГУ МВД на улице Соколовой, конечно, подобные действия сотрудников полиции являются незаконными, — подтвердил такую информацию известный саратовский адвокат Станислав Зайцев.

    По словам юриста, телефон ему нужен постоянно, не только, чтобы быть на связи со своими клиентами, но и чтобы сделать фотокопии необходимых материалов.

    У саратовских юристов остается всего два варианта: либо бесконечно спорить с охранниками, пытаясь доказать нарушение своих прав, либо плюнуть и отдать телефон, если нужно быстро пройти. В некоторых случаях, как признают защитники, им все-таки удается пронести мобильник: роль играет человеческий фактор, это зависит от того, кто дежурит.

    Как рассказывает еще один саратовский адвокат Елена Сергун, отказ пропустить защитника с телефоном сотрудники управления внутренних дел объясняют ведомственным приказом N 502, а также требованиями антитеррористической безопасности.

    — Пыталась найти этот документ в открытых источниках и правовых базах, но мне это не удалось, — говорит Сергун.

    По словам защитницы, она связывалась с коллегами из других регионов, там подобных ограничений нет. Адвокат направила жалобу на действия сотрудников полиции в областную прокуратуру, но оттуда ее заявление переслали. в ГУ МВД по региону.

    Начальник управления областной прокуратуры по надзору за соблюдением федерального законодательства Олег Петров подтвердил корреспонденту «РГ», что жалоба адвоката была рассмотрена.

    Как сообщил сотрудник надзорного органа, правила внутри пропускного режима устанавливает руководство ГУ МВД, защитник жаловалась на применение ведомственной инструкции рядовыми сотрудниками УВД, поэтому в их действиях должно разобраться прежде всего собственное начальство. Между тем к нему адвокат не обращалась.

    — После того как станет понятна позиция руководства полиции, возможно, появятся основания и для того, чтобы прокуратура разобралась в этой ситуации, — объяснил сотрудник областного надзорного ведомства.

    Какого мнения придерживается по поводу разразившегося скандала руководство регионального главка, нам тоже пока выяснить не удалось. В пресс-службе ГУ МВД по Саратовской области попросили прислать письменный запрос.

    Между тем у саратовских адвокатов есть свое объяснение случившемуся. Они считают, что основанием для «телефонных репрессий» в отношении защитников могли послужить недавние скандалы, связанные с появлением в открытом доступе видеозаписей, демонстрирующих, выразимся мягко, не вполне адекватное поведение некоторых сотрудников полиции во время работы и общения с адвокатами и подследственными. Чтобы не допустить таких «утечек» впредь, пользоваться мобильными телефонами посетителям в зданиях УВД якобы и решили запретить. Если это действительно так, то решение, прямо сказать, найдено не самое лучшее, ведь, действительно, иначе не скажешь, с больной головы переложили на здоровую.

    Официально эту ситуацию должностные лица МВД комментировать не стали. Тем не менее собеседники корреспондента «РГ» в правоохранительных органах считают запрет на мобильные телефоны в полицейских зданиях неоднозначным решением. Официального запрещающего документа, даже внутриведомственного, нет. Но существует право руководства любой организации запретить пользоваться мобильным телефоном. Помните картинки в разных ведомствах, хоть государственных, хоть частных, где телефон перечеркнут красной полосой? То есть у вас могут потребовать телефон только выключить, чтобы не мешать работать другим людям. А вот отобрать его, даже временно, нет.

    Кстати, похожий конфликт произошел в 2017 году в Дагестане. Там тоже у адвоката отобрали телефон. Он обратился в суд и выиграл его. В решении судьи Советского райсуда Махачкалы Михраба Адзиева говорится, что адвокаты вправе не сдавать свои мобильные телефоны при входе в здание полиции.

    Адвокат журналиста Голунова просит СК проверить действия полицейских при его задержании

Кроме того, Чиков сообщил, что адвокаты Голунова также подали жалобу в прокуратуру Москвы на удержание журналиста в полиции более 48 часов.

В новость были внесены изменения (12:03 мск) — добавлена информация по тексту.

Скорая правовая помощь: кому звонить из автозака

1373 человека, по данным «ОВД-Инфо», были задержаны в ходе митинга 27 июля. На 3 августа запланирована следующая акция в поддержку кандидатов в Мосгордуму, от участия в которой московская полиция призывает воздержаться . Многие люди, попав в автозак, не знают, что делать в этой ситуации. «Сноб» рассказывает, к кому обращаться за правовой помощью, если вас задержали на митинге

2 Август 2020 15:50

Главное правило, которого советуют придерживаться правозащитные организации: если вы собираетесь на митинг, то идите на него с полностью заряженным телефоном и портативным зарядным устройством. Именно телефон обеспечит вам доступ к юридической помощи. Если сотрудник полиции хочет забрать у вас телефон или запретить им пользоваться, то это незаконно — следует потребовать составить протокол вашего досмотра и зафиксировать, что телефон был изъят, а также попросить объяснить в письменной форме, по какой причине произошло изъятие.

«ОВД-Инфо»

«ОВД-Инфо» — независимый правозащитный проект, главным направлением деятельности которого является защита права граждан на свободу собраний. Оказавшись в автозаке, первым делом позвоните в «ОВД-Инфо». Сделать это следует, потому что информация о задержанных нужна команде «ОВД-Инфо», чтобы защитить их от полицейского насилия посредством огласки и оказать юридическую помощь.

Горячая линия (8 (800) 707-05-28 работает круглосуточно, сообщить о факте задержания и получить профессиональную консультацию можно в любое время. У медиапроекта работает телеграм-бот, в переписке с которым можно получить срочную правовую помощь и советы, если вас задержали на акции.

После получения информации о задержанных «ОВД-Инфо» и другие правозащитные организации («Правозащита Открытки», «Апология протеста») распределяют защитников по отделениям полиции. Адвокат приезжает не к конкретному задержанному, а ко всем, кто содержится в одном ОВД, и консультирует их по различным вопросам, а также следит, чтобы не нарушались их права.

«Правозащита Открытки»

«Правозащита Открытки» — проект, оказывающий юридическую поддержку тем, кого незаконно преследует государство, в том числе и задержанным на митингах. Помощь адвокатов «Правозащиты Открытки» бесплатна. Однако иногда адвокат не успевает вовремя приехать в отделение или успеть помочь всем, в этом случае онлайн-помощь становится самой востребованной и действенной: при появлении вопросов о заполнении протоколов и самом задержании можно писать координаторам организации в телеграме.

«Апология протеста»

«Апология протеста» — юридическая служба, занимающаяся защитой права граждан на мирный протест в России. Любой задержанный может написать в телеграме руководителю службы Алексею Глухову и получить правовую помощь удаленно. Алексей советует присылать ему свои ФИО и дату рождения — эти данные необходимы, чтобы адвокат смог попасть в отделение полиции. Также следует указать свой номер телефона, чтобы вы могли контактировать с адвокатом, если его не пускают к вам.

«Общественный вердикт»

«Общественный вердикт» — фонд, целями которого являются защита прав и свобод человека, формирование в стране атмосферы нетерпимости к практике нарушения прав человека правоохранительными органами. «Общественный вердикт» работает по всей территории России на безвозмездной основе.

Фонд оказывает срочную юридическую помощь по телефону 8 (495) 951-12-01. Если ваши права были нарушены сотрудниками правоохранительных органов, вы можете обратиться в «Общественный вердикт» в порядке, указанном на сайте фонда.

Жалоба на незаконные действия сотрудников УВД (незаконное и длительное задержание)

От адвоката НО “Самарская областная коллегия

адвокатов” Антонова А.П., рег. № 63/2099

в реестре адвокатов Самарской области

Адрес для корреспонденции: г. Самара,

пр-кт Карла Маркса, д. 192, оф. 619

(ордер на защиту в уголовном деле)

« ____ » _________ 20 ___ г

в интересах ___________________

ЖАЛОБА

на неправомерные действия сотрудников УВД

Постановлением следователя М. СЧ СУ при УВД по ___ области возбуждено уголовное дело № по факту совершения преступления, предусмотренного частью 4 ст. 204 УК РФ.

В качестве подозреваемых по настоящему уголовному делу были задержаны руководители службы безопасности завода граждане Т. и М.Е.Д.

Фактическое задержание произошло около 15 часов 00 минут 28 мая 2009г., когда названные сотрудники предприятия, находясь при исполнении служебных обязанностей, покидали офис дебитора ЗАО «К компании ООО «КВ», расположенный по адресу: ….

В указанное время, руководители СБ завода были ограничены в праве на свободу передвижения действиями сотрудников ОРЧ 1 (по линии БЭП) УВД по Курской области и им было объявлено о задержании, в связи с имеющимся подозрением в причастности данных лиц к преступной деятельности. После чего подозреваемые были принудительно доставлены в УВД по Курской области.

Следовательно, по смыслу пункта 15 ст. 5 УПК РФ, с учетом правовой позиции Конституционного Суда РФ в Постановлении от 27 июня 2000 г. N 11-П, защита считает, что моментом фактического задержания подозреваемых М. и Т.а следует признать 28 мая 2009г. 15 часов 00 минут, поскольку органом уголовного преследования была осуществлена целенаправленная деятельность по принятию мер, которыми были реально ограничены свобода и личная неприкосновенность, включая право на свободу передвижения, путем удержание официальными властями с целью принудительного привода и доставления в органы дознания (следствия).

В соответствии с правилами ст. 22 Конституции РФ и корреспондирующими ей нормами статьи 10 УПК РФ, задержание или заключение под стражу допускается без решения суда на срок не более 48 часов.

В силу части 1 ст. 92 УПК РФ, после доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю в срок не более 3 часов должен быть составлен протокол задержания, в котором делается отметка о том, что подозреваемому разъяснены права, предусмотренные статьей 46 настоящего Кодекса.

В нарушение приведенных норм права, протокол задержания подозреваемых был составлен лишь 29 мая 2009г. в 05 часов 55 минут, т.е. по истечении 15 часов с момента фактического задержания, при условии того, что время доставления подозреваемых в орган дознания не превысило 30 минут.

В тоже время, в течение данного периода времени подозреваемые дали письменные объяснения об обстоятельствах происшедшего без разъяснения им права, гарантированного п.3 ч.4 ст.46 УПК РФ и пунктом 3 ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод в редакции Решения Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 1993 года по делу Ymbrioscia, Series A, no. 275, para 36, согласно которому отказ задержанному в доступе к адвокату в течение первых часов допросов полицией в ситуации, когда праву на защиту мог быть нанесен невосполнимый ущерб, является — каким бы ни было основание такого отказа — несовместимым с правами обвиняемого, предусмотренными Европейской Конвенцией. При этом под обвинением в смысле статьи 6 Конвенции, необходимо понимать не только официальное уведомление об обвинении, но и иные меры, связанные с подозрением в совершении преступления, которые влекут серьезные последствия или существенным образом сказываются на положении подозреваемого (Решение ЕСПЧ от 27 февраля 1980 года по делу Deweer, Series A, no. 35, para 44, 46)

Поскольку Т. и М. были освобождены лишь 30 мая 2009 года в 20 часов 30 мин., т.е. по истечении 6 часов с момента окончания предельного срока задержания, при отсутствии решения суда, обосновывающего необходимость задержания на срок до 5 суток в порядке ст. 108 УПК РФ, защита считает, что, помимо прочего, действиями сотрудников правоохранительных органов, было нарушено конституционное право подозреваемых, предусмотренное ст. 22 Конституции РФ, поскольку задержание происходило с превышением предельного срока, установленного Основным Законом Государства.

Вместе с тем, согласно правилам ст. 164 УПК РФ, при производстве следственных действий недопустимо применение насилия, угроз и иных незаконных мер, а равно создание опасности для жизни и здоровья участвующих в них лиц.

В соответствии с Принципом 21 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (утвержден Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 года), запрещается злоупотреблять положением задержанного или находящегося в заключении лица с целью принуждения его к признанию, какому-либо иному изобличению самого себя или даче показаний против любого другого лица. Ни одно задержанное лицо не должно подвергаться во время допроса насилию, угрозам или таким методам дознания, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения.

Однако эти требования норм права не были выполнены органом уголовного преследования, осуществившим задержание подозреваемых, поскольку на подозреваемых М. и Т. оказывалось прямое психологическое давление в форме предложения дать показания в отношении Генерального директора ЗАО «___», изобличающие последнего в совершении преступления, предусмотренного частью 4 ст. 204 УК РФ в форме участия в составе организованной группы лиц.

При этом сотрудник полиции, представившийся начальником ОРЧ 1 (по линии БЭП), обещал задержанным свое личное покровительство, изменение процессуального статуса подозреваемых на свидетелей, в случае их согласия оговорить руководителя завода Г. и под контролем правоохранительных органов провести телефонную беседу с последним на основе записи, которой будут сформированы доказательства обвинения.

Более этого, неправомерными действиями сотрудников УВД было нарушено право задержанных Т. и М. на ночной сон, поскольку последним не давали возможности отдохнуть и в течение ночного периода времени они систематически, с интервалом 30-60 мин., посещались оперативными сотрудниками в кабинете УВД, которые продолжали оказывать давление на подозреваемых, настойчиво склоняя последних к даче ложных показаний в отношении руководителя завода, тем самым, подавляя волю задержанного, провоцируя формирование патологической усталости, страха, нарушение адекватного восприятия происходящего, сопровождающееся невозможностью эффективно защищаться посредством анализа ситуации и.т.п. [1]

Таким образом, по мнению защиты и в нарушение предписаний ст. 3 Евроконвенции, согласно которой никто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию, в отношении подозреваемых были применены пытки, поскольку Пленум Верховного Суда в Постановлении от 10 октября 2003 г. N 5 разъяснил (п.15):

«…В практике применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека к «бесчеловечному обращению» относятся случаи, когда такое обращение, как правило, носит преднамеренный характер, имеет место на протяжении нескольких часов или когда в результате такого обращения человеку были причинены реальный физический вред либо глубокие физические или психические страдания.

Следует учитывать, что в соответствии со статьей 3 Конвенции и требованиями, содержащимися в постановлениях Европейского Суда по правам человека, условия содержания обвиняемых под стражей должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству.

Унижающим достоинство обращением признается, в частности, такое обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности.

При этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания».

Исходя из изложенного, поскольку неправомерными действиями должностных лиц правоохранительных органов были существенно нарушены права и свободы граждан Т. и М.

  • Провести проверку по изложенным фактам
  • Установить виновных и привлечь указанных лиц к ответственности, в соответствии с правилами нормативно-правового регулирования, действующими в государстве.
  • Взять ситуацию с расследованием данного уголовного дела под личный контроль и не допустить проявлений властного произвола и незаконных методов воздействия на участников уголовного судопроизводства.
    1. копия протокола опроса подозреваемого Т., полученного адвокатом.
    2. копия протокола опроса подозреваемого М. полученного адвокатом.
    Смотрите так же:  Непредоставление отпуска судебная практика

    «____» ______________ 20 __ г.

    С уважением, защитник (адвокат) _____________________ А.П. Антонов

    [1] — Комитет ООН по правам человека в Заключении по делу Тереруас против Уругвая, ссылаясь на положения Международного Пакта о гражданских и политических правах, указал на незаконность действий полиции, когда на протяжении длительного времени заключенному препятствовали и не давали спать из-за непрерывного допроса продолжительностью более 11 часов, несмотря на объяснения заключенного о его непричастности к преступному акту… по делу установлено, что полицией были под видом допроса применены пытки, т.к. на протяжении всего периода допроса лицу задавался один единственный вопрос в различных словеснвсных вариациях и несколькими сотрудниками управления тайной полиции / Заключение № 126у-99 от 13.06.1999г. по сообщению № 15-1997 // Прецедентные дела Комитета ООН по правам человека, сост. Проф. М.Шейнин, Турку 2006г., стр. 214-223.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *