Агентский договор и антимонопольное право

Агентский договор и антимонопольное право

Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с ЗАО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу выдаются удостоверения установленного образца.

В рамках круглого стола речь пойдет о Всероссийской диспансеризации взрослого населения и контроле за ее проведением; популяризации медосмотров и диспансеризации; всеобщей вакцинации и т.п.

Программа, разработана совместно с ЗАО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.

Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30 июля 2010 г. N 19АП-3694/10 (ключевые темы: дистрибьюторский договор — агентский договор — ограничение конкуренции — антимонопольное законодательство — товарный рынок)

Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30 июля 2010 г. N 19АП-3694/10

Дело N А14-8178/2009/268/29

Резолютивная часть постановления объявлена 23 июля 2010 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 30 июля 2010 года

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Владимировой Г.В.,

судей Маховой Е.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Назаретьян А.С.,

от ООО «Мясокомбинат Бобровский»: 1) Кругликова Е.В., представитель по доверенности б/н от 27.05.2010 г. 2) Агроба П.З., представитель по доверенности б/н от 15.06.2010 г.

от ИП Лапшина Н.В.: 1) ИП Лапшин Н.В., 2) Сывороткина Ю.Н., представитель по доверенности б/н от 17.03.2010 г.

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат Бобровский» на решение Арбитражного суда Воронежской области от 14.04.2010 г. по делу N А14-8178/2009/268/29 (судья Письменный С.И.) по иску общества с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат Бобровский» к индивидуальному предпринимателю Лапшину Николаю Владимировичу о взыскании 587 940 руб. 06 коп. задолженности, и по встречному иску индивидуального предпринимателя Лапшина Николая Владимировича к обществу с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат Бобровский» о взыскании 1 000 000 руб. штрафа,

Общество с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат Бобровский» (далее — истец, ООО «Мясокомбинат Бобровский») обратилось в Арбитражный суд Воронежской области с иском к индивидуальному предпринимателю Лапшину Николаю Владимировичу (далее — ответчик, ИП Лапшин Н.В.) о взыскании задолженности по оплате товара, полученного ответчиком в период с 01.10.2007 г.. по 31.03.2009 г. в размере 587 940 руб. 06 коп. (с учетом уточнений исковых требований в порядке ст. 49 АПК РФ).

ИП Лапшин Н.В. с иском не согласился и подал встречный иск к ООО «Мясокомбинат Бобровский» о взыскании штрафа в размере 1 000 000 рублей.

Решением Арбитражного суда Воронежской области от 14.04.2010 г. в удовлетворении исковых требований ООО «Мясокомбинат Бобровский» к ИП Лапшину Н.В. отказано, встречные исковые требования ИП Лапшина Н.В. удовлетворены в полном объеме.

Не согласившись с принятым решением, ООО «Мясокомбинат Бобровский» подало на него апелляционную жалобу, в которой просило решение Арбитражного суда Воронежской области от 14.04.2010 г. по делу N А14-8178/2009/268/29 в части удовлетворения встречного иска ИП Лапшина Н.В. отменить и принять по делу новый судебный акт.

В судебном заседании представитель ООО «Мясокомбинат Бобровский» доводы апелляционной жалобы поддержал, просил удовлетворить.

ИП Лапшин Н.В. и его представитель в судебное заседание явились, с доводами апелляционной жалобы не согласились по основаниям, изложенным в письменном отзыве. Против проверки судом апелляционной инстанции законности и обоснованности решения суда первой инстанции только в обжалуемой части в соответствии с ч. 5 ст. 268 АПК РФ не возражали.

В соответствии со ст. 268 АПК РФ при рассмотрении дела в порядке апелляционного производства арбитражный суд по имеющимся в деле и дополнительно представленным доказательствам повторно рассматривает дело.

Выслушав представителей сторон, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и отзыва на неё, оценив представленные доказательства, судебная коллегия приходит к следующему.

Установлено, что 29.10.2007 г.. между ИП Лапшиным Н.В. (дистрибью-тор) и ООО «Мясокомбинат Бобровский» (поставщик) был заключен дистрибьюторский договор.

Согласно пункту 1.1 договора поставщик назначает ИП Лапшина Н.В. эксклюзивным дистрибьютором по продаже колбасных изделий ООО «Мясокомбинат Бобровский» в городе Воронеже.

Согласно пункту 1.2 договора поставщик обязуется не поставлять самостоятельно и не заключать с третьими лицами договора на поставку колбасных изделий в г. Воронеж.

В соответствии с пунктом 1.3 договора поставщик обязуется по заявке дистрибьютора поставлять, а дистрибьютор принимать и оплачивать колбасные изделия в соответствии с условиями договора.

Обязательства по поставке каждой партии колбасных изделий считаются исполненными и право собственности на поставленные колбасные изделия переходят от поставщика к дистрибьютору с момента подписания товарно-транспортных накладных (пункт 1.4 договора).

Согласно пункту 4.1 договора поставщик обязуется поставлять колбасные изделия по ценам, указанным в действующем на момент подачи заявки прайс-листе.

Пунктом 5.2 договора предусмотрено, что поставщик безусловно гарантирует, что ИП Лапшин Н.В. будет являться эксклюзивным представителем поставщика в г. Воронеже.

Согласно пункту 5.3 договора, в случае реализации колбасных изделий поставщика не через торговые подразделения дистрибьютора, поставщик обязуется заплатить штраф дистрибьютору в размере 1 000 000 рублей в счёт проделанной работы дистрибьютора по внедрению и продвижению колбасных изделий поставщика в торговые организации г. Воронежа. Штраф может взиматься Дистрибьютором, в том числе, и путем удержания сумм, подлежащих оплате за колбасные изделия Поставщика.

Пунктом 7.2 договора предусмотрено, что договор вступает в силу с момента подписания его сторонами и не распространяется на существовавшие договорные отношения и не имеет обратной силы. Договор заключен на неопределённый срок (пункт 7.3 договора).

По товарным накладным (подлинники которых обозревались в судебном заседании при рассмотрении дела судом первой инстанции) общая стоимость товара, полученного ответчиком в заявленный период, составила 2545423 руб. 74 коп.

Ссылаясь, что оплата за полученный товар ответчиком произведена частично, истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

Заявляя о нарушении истцом условий дистрибьюторского договора, ответчик предъявил встречный иск.

Принимая решение по данному делу, суд первой инстанции пришел к выводу об обоснованности встречных исковых требований ИП Лапшина Н.В., указав на нарушение ООО «Мясокомбинат Бобровский» принятых на себя по договору обязательств, и наличии в связи с этим оснований для взыскания штрафа.

Судебная коллегия находит данные выводы ошибочными и полагает, что встречный иск удовлетворению не подлежит исходя из следующего.

На основании статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В частности, гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

В соответствии со ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Стороны могут заключать договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. Кроме того, стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор). К отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.

Суд первой инстанции указал, что заключенный между спорящими сторонами дистрибьюторский договор от 29.10.2007 г.. является смешанным, содержащим, элементы договора поставки и элементы агентского договора в части обязательства поставщика воздержаться от осуществления на территории города Воронежа самостоятельной деятельности по реализации колбасных изделий, что не противоречит нормам гражданского законодательства ( статьи 1007 ГК РФ).

Судебная коллегия согласна с данным выводом суда.

Дистрибьюторский договор является договором, не поименованным в ГК РФ и не урегулированным специальным законодательством, поэтому стороны свободны в определении его условий. В действительности дистрибьюторские договоры, как правило, содержат в себе элементы различных видов договоров, поименованных в Гражданском кодексе РФ, включая и агентский договор.

Правоотношения сторон, вытекающие из агентского договора, регламентированы главой 52 ГК РФ.

Статьей 1007 ГК РФ установлено, что агентским договором может быть предусмотрено обязательство принципала не заключать аналогичных агентских договоров с другими агентами, действующими на определенной в договоре территории, либо воздерживаться от осуществления на этой территории самостоятельной деятельности, аналогичной деятельности, составляющей предмет агентского договора.

Однако данные условия договора агентирования должны проходить проверку на предмет соответствия его антимонопольному законодательству.

Пунктом 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.06.2008 N 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства» предусмотрено, что к гражданско-правовым отношениям применяются требования антимоно-польного законодательства. К нормам ГК РФ, на которых основано антимонопольное законодательство, отнесены, в частности, статья 1 ГК РФ, которой установлен запрет на ограничение гражданских прав и свободы перемещения товаров, кроме случаев, когда такое ограничение вводится федеральным законом (при этом к числу законов, вводящих соответствующие ограничения, относится и Закон о защите конкуренции), и статья 10 ГК РФ, запрещающая использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции и злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Требования для хозяйствующих субъектов при их вступлении в гражданско-правовые отношения с другими участниками гражданского оборота содержит Закон «О защите конкуренции».

Так, для лиц, занимающих доминирующее положение на рынке, введены ограничения, предусмотренные статьей 10 названного Закона; для лиц вне зависимости от того, занимают они доминирующее положение или нет, установлены запреты на ограничивающие конкуренцию соглашения или согласованные действия (статья 11 Закона) и на недобросовестную конкуренцию (статья 14 Закона).

В частности, запрет на заключение соглашений, направленных на ограничение конкуренции, установлен ст. 11 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции», и одним из признаков такой направленности является создание преимуществ для одного лица перед другими субъектами предпринимательской деятельности.

Названной статьей запрещены соглашения между хозяйствующими субъектами или согласованные действия хозяйствующих субъектов на товарном рынке, если такие соглашения или согласованные действия приводят или могут привести к последствиям, поименованным в части 1 указанной статьи, а именно:

1) установлению или поддержанию цен (тарифов), скидок, надбавок (доплат), наценок;

2) повышению, снижению или поддержанию цен на торгах;

3) разделу товарного рынка по территориальному принципу, объему продажи или покупки товаров, ассортименту реализуемых товаров либо составу продавцов или покупателей (заказчиков);

4) экономически или технологически не обоснованному отказу от заключения договоров с определенными продавцами либо покупателями (заказчиками), если такой отказ прямо не предусмотрен федеральными законами, нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации, нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации;

5) навязыванию контрагенту условий договора, невыгодных для него или не относящихся к предмету договора (необоснованные требования о передаче финансовых средств, иного имущества, в том числе имущественных прав, а также согласие заключить договор при условии внесения в него положений относительно товаров, в которых контрагент не заинтересован, и другие требования);

6) экономически, технологически и иным образом не обоснованному установлению различных цен (тарифов) на один и тот же товар;

7) сокращению или прекращению производства товаров, на которые имеется спрос либо на поставки которых размещены заказы при наличии возможности их рентабельного производства;

8) созданию препятствий доступу на товарный рынок или выходу из товарного рынка другим хозяйствующим субъектам;

9) установлению условий членства (участия) в профессиональных и иных объединениях, если такие условия приводят или могут привести к недопущению, ограничению или устранению конкуренции, а также к установлению необоснованных критериев членства, являющихся препятствиями для участия в платежных или иных системах, без участия в которых конкурирующие между собой финансовые организации не смогут оказать необходимые финансовые услуги.

Также запрещены иные соглашения между хозяйствующими субъектами или иные согласованные действия хозяйствующих субъектов, если такие соглашения или согласованные действия приводят или могут привести к ограничению конкуренции (ч. 2 ст. 11 Закона).

Анализируя представленный сторонами договор, судебная коллегия приходи к выводу о несоответствии его пункта 1.2 требованиям ч. 1 ст. 11 Закона «О защите конкуренции».

Согласно п. 7 ст. 4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ конкуренция — соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.

Условие, содержащееся в п. 1.2 дистрибьюторского договора от 29.10.2007 г. направлено на ограничение конкуренции на рынке услуг по оптовой продаже колбасных изделий города Воронежа, т.к. установление запрета на вступление в договорные отношения по оптовой продаже колбасных изделий в г. Воронеже исключает возможность самостоятельных действий ООО «Мясокомбинат Бобровский» на товарном рынке.

Смотрите так же:  Договор по оказанию услуг по перевозке грузов образец

Ограничение конкуренции на рынке услуг по оптовой продаже колбасных изделий на территории города Воронежа выражается в том, что исполнение указанного пункта фактически приводит к экономически и технологически необоснованному отказу ООО «Мясокомбинат Бобровский» от заключения договоров с определенными покупателями или продавцами, что прямо запрещено ч.1 ст. 11 Закона «О защите конкуренции».

Данные выводы подтверждаются также Решением Управления Федеральной антимонопольной службы по Воронежской области от 02.07.2010 г.. по делу N 43-11К о нарушении антимонопольного законодательства, согласно которому действия ООО «Мясокомбинат Бобровский» и ИП Лапшина Н.В. по заключению ограничивающего конкуренцию соглашения были признаны нарушающими требования антимонопольного законодательства. На основании указанного Решения сторонам были выданы предписания о прекращении ограничивающего конкуренцию соглашения и совершении действий, направленных на обеспечение конкуренции, а также предписания о недопущении действий, которые могут привести к ограничению, устранению конкуренции и нарушению антимонопольного законодательства.

В соответствии со ст. 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В соответствии с п. п. 1 , 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части ( ст. 180 ГК РФ).

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу о том, что п. 1.2 дистрибьюторского договора от 29.10.2007 г.. является недействительным в силу его несоответствия требованиям антимонопольного законодательства, и в связи с этим не усматривает оснований для удовлетворения встречных исковых требований ИП Лапшина Н.В. о взыскании штрафа за неисполнение ООО «Мясокомбинат Бобровский» условия договора, содержащегося в данном пункте.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд апелляционной инстанции полагает, что решение Арбитражного суда Воронежской области от 14.04.2010 г. по делу N А14-8178/2009/268/29 в части взыскания с ООО «Мясокомбинат Бобровский» в пользу ИП Лапшина Н.В. штрафа в размере 1 000 000 руб. подлежит отмене, а апелляционная жалоба заявителя удовлетворению.

В соответствии со ст. 110 АПК РФ судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

При подаче встречного искового заявления ИП Лапшиным Н.В. была уплачена госпошлина в сумме 16 500 руб. (т.8 л.д. 66), которая относится на истца по встречному иску и возврату не подлежит.

Госпошлина в размере 2000 руб., уплаченная ООО «Бобровский мясокомбинат» за рассмотрение апелляционной жалобы по платёжному поручению N 12313 от 24.05.2010 г., подлежит взысканию с ответчика в пользу заявителя.

Руководствуясь ч. 2 ст. 269 , ст. 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд,

Апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат Бобровский» удовлетворить, решение Арбитражного суда Воронежской области от 14.04.2010 г. по делу N А14-8178/2009/268/29 в обжалуемой части отменить.

В удовлетворении встречных исковых требований индивидуального предпринимателя Лапшина Николая Владимировича к обществу с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат Бобровский» о взыскании штрафа в размере 1 000 000 руб., — отказать.

Взыскать с индивидуального предпринимателя Лапшина Николая Владимировича в пользу общества с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат Бобровский» расходы по госпошлине за рассмотрение апелляционной жалобы в сумме 2 000 руб.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Федеральный арбитражный суд Центрального округа в двухмесячный срок.

Аналитика Аналитические обзоры

Долгожданные новеллы четвертого антимонопольного пакета

Юлия Полякова, Юрист Коммерческой группы

5 октября 2015 года Президентом Российской Федерации был подписан Федеральный закон № 275-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» и отдельные законодательные акты Российской Федерации», также известный как «четвертый антимонопольный пакет» [1] . На протяжении нескольких лет четвертый антимонопольный пакет был в центре оживленных дискуссий и подвергался многочисленным изменениям и корректировкам. Его итоговая версия явилась результатом компромисса, достигнутого между Федеральной антимонопольной службой РФ и бизнес-сообществом. Такой компромиссный характер четвертого антимонопольного пакета во многом объясняет тот факт, что, либерализуя антимонопольное регулирование в отдельных аспектах, он ужесточает его в других. В настоящем обзоре будут кратко проанализированы ключевые изменения, предусмотренные указанным нормативным актом.

Правила недискриминационного доступа

До принятия четвертого антимонопольного пакета правила недискриминационного доступа (ПНД) могли устанавливаться только в отношении рынков, находящихся в условиях естественной монополии, и товаров, производимых или реализуемых субъектами естественных монополий. Четвертый антимонопольный пакет допускает утверждение ПНД и в отношении товаров, производимых и (или) реализуемых хозяйствующими субъектами, занимающими доминирующее положение.

ПНД могут быть установлены актом Правительства РФ в отношении хозяйствующего субъекта в случае, если он:

занимает доминирующее положение на соответствующем товарном рынке и размер его доли превышает 70%; и

допустил злоупотребление доминирующим положением, что подтверждено вступившим в законную силу решением антимонопольного органа.

ПНД должны будут включать, в частности, перечень информации, которую должен раскрывать хозяйствующий субъект, и порядок ее раскрытия, существенные условия договоров о предоставлении доступа к товарам и (или) соответствующие типовые договоры, а также порядок определения потребителей, подлежащих обязательному обслуживанию. Кроме того, ПНД могут содержать условие об обязательной продаже товара на торгах.

Таким образом, применение ПНД повлечет за собой двойственный эффект. С одной стороны, оно ограничивает свободу экономической деятельности хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение, в отношении которого утверждены ПНД. С другой стороны, применение ПНД обеспечивает прозрачность и равные условия доступа к товарам, производимым и (или) реализуемым таким хозяйствующим субъектом. Насколько введение ПНД обоснованно и целесообразно, зависит от того, в какой мере Правительству РФ в каждом конкретном случае удастся обеспечить баланс между интересами субъекта, занимающего доминирующего положение, и интересами потребителей его товаров.

Согласование соглашений о совместной деятельности

Четвертый антимонопольный пакет вводит обязанность в рамках контроля за экономической концентрацией согласовывать с антимонопольным органом заключение соглашений о совместной деятельности между субъектами-конкурентами, если:

суммарная стоимость активов их групп лиц по последним балансам превышает 7 миллиардов рублей; или

суммарная выручка их групп лиц от реализации товаров за календарный год, предшествующий году заключения соглашения, превышает 10 миллиардов рублей.

Согласование обязательно только в отношении тех соглашений, которые касаются совместной деятельности хозяйствующих субъектов на территории Российской Федерации.

В то же время лица, намеревающиеся заключить соглашение о совместной деятельности, но не обязанные делать этого в соответствии с законом, могут по собственной инициативе направить в антимонопольный орган ходатайство о согласовании заключения такого соглашения. Подобные действия в ряде случаев могут быть целесообразны, поскольку соглашения о совместной деятельности, согласованные с антимонопольным органом, не могут быть признаны ограничивающими конкуренцию в соответствии со статьей 11 Закона о защите конкуренции.

Стоит отметить, что был изменен порядок признания допустимыми соглашений о совместной деятельности, нарушающих требования антимонопольного законодательства. Так, ранее соглашения о совместной деятельности, которые отвечают признакам картеля, могли быть признаны допустимыми в соответствии с частью 1.1 статьи 13 Закона о защите конкуренции при соблюдении ряда условий (они не создают возможности устранить конкуренцию на товарном рынке; их последствием является совершенствование производства и др.). Теперь же соглашения, отвечающие подобным требованиям, могут быть признаны допустимыми, только если они содержат признаки соглашений, запрещенных частями 2–4 статьи 11 Закона о защите конкуренции, но не картельного соглашения.

Таким образом, единственной возможностью полностью исключить риск признания соглашения о совместной деятельности картелем после принятия четвертого антимонопольного пакета является согласование такого соглашения с антимонопольным органом.

Изменения в регулировании соглашений, ограничивающих конкуренцию

Четвертым антимонопольным пакетом предусматривается ряд существенных новелл в правовом регулировании ограничивающих конкуренцию соглашений.

Картели. Расширено понятие картеля: теперь им может быть признано соглашение между хозяйствующими субъектами, осуществляющими приобретение товаров на одном товарном рынке (картель покупателей). Подобное изменение может привести к значительному увеличению объема дел о картелях, возбуждаемых антимонопольными органами, количество которых и сейчас существенно превышает количество аналогичных дел в развитых правопорядках.

Вертикальные соглашения. Отменено введенное третьим антимонопольным пакетом положение о том, что агентский договор не является вертикальным соглашением. Подобное изменение не означает, что теперь агентский договор будет рассматриваться как вертикальное соглашение, поскольку по своей природе он таковым не является (его стороны ничего не покупают друг у друга и не продают один другому). Указанное изменение направлено на то, чтобы агентский договор оценивался исходя из фактических прав и обязанностей сторон, установленных таким договором, без предопределения его квалификации антимонопольным законодательством.

Четвертым антимонопольным пакетом внесено позитивное уточнение в отношении допустимости вертикальных соглашений. Так, ранее в соответствии с частью 2 статьи 12 Закона о защите конкуренции не представлялось возможным признать допустимым соглашение, если доля одной из его сторон на любом товарном рынке превышает 20%. В соответствии же с внесенными уточнениями вертикальное соглашение является допустимым, если доля каждого из его участников на товарном рынке товара, являющегося предметом такого соглашения, не превышает 20%.

Соглашения между организаторами и участниками торгов. Устранен пробел, оставлявший указанные соглашения за рамками антимонопольного регулирования. Согласно формулировке пункта 1 части 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции в редакции четвертого антимонопольного пакета запрещается заключение соглашений между организаторами торгов и (или) заказчиками с участниками этих торгов, если такие соглашения имеют своей целью либо приводят или могут привести к ограничению конкуренции и (или) созданию преимущественных условий для каких-либо участников. В то же время обращает на себя внимание тот факт, что указанный запрет касается только торгов и, соответственно, не применяется при проведении запросов котировок и иных форм закупок, не являющихся торгами.

Злоупотребление доминирующим положением

Четвертым антимонопольным пакетом внесен ряд изменений, который должен сократить количество случаев привлечения к ответственности за злоупотребление доминирующим положением.

Существенно ограничена возможность признания доминирующим положения хозяйствующего субъекта, если его доля не превышает 35%. Она сохраняется только для случаев коллективного доминирования и случаев, прямо определенных законом. Таким образом, положение лица, которое может оказывать решающее влияние на общие условия обращения товара на рынке, но доля которого составляет не более 35%, как правило, больше не может быть признано доминирующим.

Одной из ключевых специфических особенностей российской концепции злоупотребления доминирующим положением является то, что таким злоупотреблением могут признаваться действия, не оказывающие влияния на состояние конкуренции, но ущемляющие интересы отдельных лиц. Подобное положение не в полной мере соответствует целям антимонопольного регулирования и подвергалось постоянной критике, поскольку позволяет назначать существенные оборотные штрафы за нарушения, никак не влияющие на состояние конкуренции. В связи с этим в определение злоупотребления доминирующим положением внесены изменения, которые должны исключить возможность привлечения к ответственности за нарушение интересов отдельных потребителей. Так, в части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции уточняется, что злоупотреблением доминирующим положением теперь могут признаваться действия, влекущие ущемление интересов других лиц в сфере предпринимательской деятельности или неопределенного круга потребителей.

Кроме того, четвертым антимонопольным пакетом отменяется ведение реестра хозяйствующих субъектов, имеющих долю на рынке определенного товара более чем 35% или занимающих доминирующее положение на рынке определенного товара. На практике большинство компаний, включенных в указанный реестр, являлись представителями малого и среднего бизнеса. В то же время ряд крупнейших компаний, занимающих существенную долю определенного рынка, в реестре не числились. В результате основным практическим результатом функционирования реестра являлось лишь возложение на его участников обязанности по подаче в антимонопольный орган ходатайств о согласовании сделок в рамках контроля за экономической концентрацией и, соответственно, значительный рост количества таких ходатайств. Отмена реестра будет способствовать значительному снижению административного бремени и освобождению антимонопольных органов от существенного объема технической работы.

Расширение сферы применения предупреждений

Позитивной новеллой четвертого антимонопольного пакета является существенное расширение круга правонарушений, привлечение к административной ответственности за которые невозможно без выдачи предупреждения.

К таким нарушениям теперь, помимо злоупотребления доминирующим положением в форме навязывания условий договора (п. 3 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции) и отказа/уклонения от заключения договора (п. 5 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции), также относятся:

злоупотребление доминирующим положением в форме экономически, технологически и иным образом не обоснованного установления различных цен на один и тот же товар (п. 6 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции);

злоупотребление доминирующим положением в форме создания дискриминационных условий (п. 8 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции);

недобросовестная конкуренция путем дискредитации (статья 14.1 Закона о защите конкуренции);

недобросовестная конкуренция путем введения в заблуждение (статья 14.2 Закона о защите конкуренции);

недобросовестная конкуренция путем некорректного сравнения (статья 14.3 Закона о защите конкуренции);

недобросовестная конкуренция, связанная с незаконным получением и использованием информации, составляющей коммерческую и иную охраняемую законом тайну (статья 14.7 Закона о защите конкуренции);

иные формы недобросовестной конкуренции помимо предусмотренных законом (статья 14.8 Закона о защите конкуренции);

ограничивающие конкуренцию акты и действия федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов РФ и иных органов, наделенных властными полномочиями (ст. 15 Закона о защите конкуренции).

Смотрите так же:  Биошок инфинити минимальные требования

Без вынесения предупреждения и до завершения срока его исполнения принятие антимонопольным органом решения о возбуждении дела об указанных выше нарушениях антимонопольного законодательства не допускается. В случае выполнения предупреждения лицо, которому оно было выдано, не подлежит ответственности за соответствующее нарушение.

Создание коллегиальных органов в ФАС России

Четвертым антимонопольным пакетом предусматривается создание в ФАС России коллегиальных органов, к компетенции которых будут относиться:

дача разъяснений по вопросам применения антимонопольного законодательства;

пересмотр решений и предписаний территориальных антимонопольных органов (УФАС), в случае если они нарушают единообразие в применении антимонопольными органами норм антимонопольного законодательства.

Таким образом, четвертым антимонопольным пакетом создается возможность административного обжалования решений УФАС. Жалоба на решение УФАС может быть подана лицом, участвовавшим в деле, в течение одного месяца со дня принятия такого решения. Срок рассмотрения жалобы составляет два месяца. По итогам рассмотрения коллегиальный орган вправе отменить или изменить решение УФАС, если им было выявлено нарушение единообразия в применении антимонопольного законодательства, либо оставить жалобу без удовлетворения.

Появление коллегиальных органов и возможность административного обжалования решений УФАС должны способствовать обеспечению единообразия практики применения антимонопольного законодательства, а также обеспечивать правовую определенность и предсказуемость в правоприменении.

Иные важные изменения

Недобросовестная конкуренция. Четвертым антимонопольным пакетом введена отдельная глава, посвященная вопросам недобросовестной конкуренции. Понятие недобросовестной конкуренции при этом не претерпело существенных изменений, однако каждый из составов теперь подробно описан, что должно способствовать обеспечению единообразия в правоприменении.

Заключение об обстоятельствах дела. Перед окончанием рассмотрения дела при установлении в действиях лица нарушения антимонопольного законодательства комиссия антимонопольного органа обязана принять заключение об обстоятельствах дела. В указанном документе должна содержаться информация об установленных фактических обстоятельствах и подтверждающих их доказательствах. Заключение об обстоятельствах дела направляется лицам, участвующим в деле, которые вправе представлять пояснения и доказательства в отношении изложенных в заключении обстоятельств. Данные лица вправе представить комиссии свои доводы и пояснения по изложенным в заключении обстоятельствам до окончания рассмотрения дела. Таким образом, заключение должно повысить качество принимаемых антимонопольными органами решений и будет способствовать полноценной реализации права участников дела на защиту своих интересов.

Порядок подачи ходатайств/уведомлений о согласовании сделок. Предусматривается возможность подачи ходатайств/уведомлений в электронной форме, что должно существенно сократить временные и материальные затраты на подготовку файлинга. Порядок подачи ходатайства/уведомления в электронной форме должен быть утвержден ФАС России.

Исключение двойной ответственности за антимонопольное правонарушение. Четвертым антимонопольным пакетом прямо запрещается одновременная выдача предписания о перечислении в бюджет дохода, полученного от монополистической деятельности или недобросовестной конкуренции, и привлечение к административной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства, если такое предписание было исполнено.

Приведенный выше анализ показывает, что поправки, внесенные четвертым антимонопольным пакетом, в большей степени способствуют либерализации антимонопольного регулирования и направлены на то, чтобы сфокусировать работу антимонопольных органов на нарушениях, действительно оказывающих влияние на состояние конкуренции. Кроме того, он нацелен на обеспечение единообразия практики антимонопольных органов и правовой определенности. Подобный результат во многом явился следствием учета позиции представителей бизнес-сообщества при обсуждении и принятии четвертого антимонопольного пакета.

[1] Большинство положений четвертого антимонопольного пакета вступает в силу по истечении 90 дней с момента

Антимонопольные аспекты регулирования дистрибьюторского договора Текст научной статьи по специальности « Право»

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Михайлова Елена Олеговна

Статья посвящена исследованию антимонопольных запретов и ограничений, действующих в отношении дистрибьюторского договора как «вертикального» соглашения. Рассмотрены вопросы допустимости и недопустимости дистрибьюторского соглашения. Рассматривая правоприменительную практику по данной категории споров, автор обращает внимание на необходимость оценки дистрибьюторского договора с позиции правила разумности (rule of reason), когда выявляется влияние содержащихся в нем ограничений на состояние конкуренции.

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Михайлова Елена Олеговна

Текст научной работы на тему «Антимонопольные аспекты регулирования дистрибьюторского договора»

?АНТИМОНОПОЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ДИСТРИБЬЮТОРСКОГО ДОГОВОРА Михайлова Е.О.

Михайлова Елена Олеговна — магистрант, направление: правовое регулирование гражданского оборота и защита предпринимательства, кафедра гражданского права и процесса, Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского, г. Нижний Новгород

Аннотация: статья посвящена исследованию антимонопольных запретов и ограничений, действующих в отношении дистрибьюторского договора как «вертикального» соглашения. Рассмотрены вопросы допустимости и недопустимости дистрибьюторского соглашения. Рассматривая

правоприменительную практику по данной категории споров, автор обращает внимание на необходимость оценки дистрибьюторского договора с позиции правила разумности (rule of reason), когда выявляется влияние содержащихся в нем ограничений на состояние конкуренции.

Ключевые слова: дистрибьюторский договор, дистрибьютор, «вертикальное» соглашение, картель, правило разумности, ограничение конкуренции.

Дистрибьюторский договор (distribution agreement, distribution contract) является договором, непоименованным в гражданском законодательстве Российской Федерации (далее — РФ).

По дистрибьюторскому договору одна сторона (дистрибьютор), осуществляющая предпринимательскую деятельность, обязуется от своего имени и за свой счет на долгосрочной основе на выделенной ей территории и на согласованных с другой стороной (поставщиком) условиях осуществлять продвижение и сбыт маркированных товарными знаками и (или) коммерческим обозначением товаров, приобретаемых в собственность у поставщика, с целью поддержания и (или) увеличения объемов их сбыта, а поставщик обязуется обеспечить дистрибьютору привилегированное положение и поставлять ему товары на согласованных в договоре условиях с сохранением за собой права осуществлять контроль над их последующим сбытом [14, с. 8].

С точки зрения Федерального закона от 26.07.2006 № 135-Ф3 «О защите конкуренции» (далее — Закон о защите конкуренции) [15] дистрибьюторский договор, предусматривающий передачу товара от поставщика дистрибьютору, представляет собой «вертикальное» соглашение. Согласно п. 19 ст. 4 указанного закона под «вертикальным» соглашением понимается соглашение между хозяйствующими субъектами, один из которых приобретает товар, а другой предоставляет (продает) товар.

Как отмечает Федеральная антимонопольная служба Российской Федерации (далее -ФАС России), вопрос отнесения гражданско-правового договора к «вертикальному» соглашению должен решаться исходя из его содержания [2]. Соответственно, если в рамках заключенного договора не осуществляются передача товара от одного лица к другому, такой договор нельзя признать «вертикальным» соглашением.

Принципиальное отличие «вертикальных» соглашений от горизонтальных (включая картели) выражается в том, что они опосредуют перемещение товара в цепочке от производителя к конечному потребителю, то есть заключаются между субъектами, не конкурирующими между собой [3].

Различается подход к оценке горизонтальных и вертикальных соглашений с точки зрения анализа влияния на состояние конкуренции. Горизонтальные ограничения оцениваются согласно правилу per se, т. е. при доказанности факта заключения соглашения оно автоматически признается нарушающим антимонопольное законодательство. Большинство вертикальных ограничений, напротив, оценивается

согласно правилу разумности (rule of reason), т. е. выявляется влияние содержащихся в нем ограничений на состояние конкуренции [3].

Поскольку дистрибьюторский договор является «вертикальным» соглашением, на него распространяются антимонопольные запреты и ограничения, установленные законодательством о защите конкуренции. В этой связи сторонам дистрибьюторского договора важно понимать, какие условия они могут включить в договор с тем, чтобы не нарушить императивные требования российского законодательства и не допустить привлечения к ответственности за нарушения антимонопольного законодательства.

Президиумом ФАС России даны четкие разъяснения по вопросам соответствия «вертикальных» соглашений, в том числе дилерских, законодательству о защите конкуренции (разъяснения №2, утв. протоколом Президиума ФАС России от 17.02.2016 г. № 3) [11]. В указанных разъяснениях Президиум ФАС России поясняет, что соглашение между производителем товаров и его покупателем-дистрибьютором следует относить к «вертикальным», если стороны такого соглашения реализуют товары в одних и тех же границах товарного рынка (товарных рынков), при условии, что (1) на этом товарном рынке дистрибьютор осуществляет реализацию товаров, которые им приобретены у данного производителя, и не занимается производством взаимозаменяемых товаров, а также (2) в случаях реализации дистрибьютором взаимозаменяемых товаров, производимых разными производителями.

Поскольку дистрибьюторский договор признается «вертикальным» соглашением, на него в равной мере распространяются запреты per se, закрепленные в ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции.

Первый запрет per se — это запрет на установление цены перепродажи. Согласно п. 1 ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции запрещаются «вертикальные» соглашения между хозяйствующими субъектами (за исключением «вертикальных» соглашений, которые признаются допустимыми в соответствии со ст. 12 Закона о защите конкуренции), если такие соглашения приводят или могут привести к установлению цены перепродажи товара. Исключение составляют случаи, когда продавец устанавливает для покупателя максимальную цену перепродажи товара.

Второй per se запрет — это недопустимость требования о запрете продавать товары конкурента. В силу п. 2 ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции запрещаются «вертикальные» соглашения между хозяйствующими субъектами (за исключением «вертикальных» соглашений, которые признаются допустимыми в соответствии со ст. 12 указанного Закона), если такими соглашениями предусмотрено обязательство покупателя не продавать товар хозяйствующего субъекта, который является конкурентом продавца. При этом запрет не распространяется на соглашения об организации покупателем продажи товаров под товарным знаком либо иным средством индивидуализации продавца или производителя.

К таким соглашениям об организации покупателем продажи товаров под каким -либо средством индивидуализации может быть отнесен, в частности, лицензионный договор (1489, 1490 Гражданского кодекса РФ) [1]. Однако исходя из судебной практики, передача исключительного права на товарный знак или иное средство индивидуализации возможна не только по лицензионному соглашению (1489, 1490 ГК РФ), но и в рамках дистрибьюторского договора [9].

Так, Суд по интеллектуальным правам в постановлении от 03.11.2016 г. № С01-962/2016 по делу № А40-144545/2015 указал, что передача права использования результатов интеллектуальной деятельности в равной мере возможна и в рамках дистрибьюторского договора. Вне зависимости от выбранного варианта, это право должно быть зарегистрировано в Федеральной службе по интеллектуальной собственности (Роспатент). Причем в таком случае в текст дистрибьюторского договора необходимо внести все существенные условия лицензионного соглашения, а именно: вид

лицензии (исключительная или неисключительная), способы использования результата интеллектуальной деятельности, вознаграждение и срок действия.

Отметим, что в отношении дистрибьюторских договоров запреты per se, установленные ч. 2 ст. 11 Закона о защите конкуренции являются крайне актуальными, поскольку требования к формированию ценовой политики дистрибьютора, а также условие о запрете продаж товаров конкурентов поставщика, как правило, относятся к одним из центральных условий дистрибьюторского договора. Включение таких условий в дистрибьюторский договор нарушает антимонопольное законодательство, что подтверждается следующим примером из судебно-арбитражной практики.

При анализе дистрибьюторского соглашения, заключенного между ООО «Восток-Трансавто» и компанией RENAULT TRUCKS, SAS, было установлено, что оно содержало следующие условия: обязательство дистрибьютора во время действия договора, а также в течение года после его расторжения не заниматься никакой конкурирующей деятельностью, а именно обслуживанием и ремонтом грузовых автомобилей конкурентов компании RENAULT TRUCKS, SAS, без письменного согласия последней; право сервисной станции осуществлять техническое обслуживание и ремонт грузовых автомобилей других фирм-производителей, конкурирующих с компанией RENAULT TRUCKS, SAS, но только при условии, что оказанные услуги не будут рекламироваться. В случае нарушения со стороны сервисной станции указанных обязательств компания RENAULT TRUCKS, SAS была вправе расторгнуть заключенный с ней договор в одностороннем порядке.

Антимонопольный орган признал действия сторон договора нарушающими запреты антимонопольного законодательства. Однако при рассмотрении дела в суде было установлено, что фактически в период действия дистрибьюторского договора дистрибьютор осуществлял ремонт и обслуживание автомобилей иных марок, кроме RENAULT. ФАС Западно-Сибирского округа в постановлении от 19.03.2014 по делу № А45-4580/2013 сделал вывод о том, что соглашение, хоть и является «вертикальным», но относится к разряду допустимых. Верховный Суд РФ в постановлении от 17.11.2014 № 304-АД14-55 поддержал выводы нижестоящих судебных инстанций [6].

Рассмотренное дело является одним из ярких примеров оценки судом условия дистрибьюторского договора с позиции правила разумности (rule of reason). Несмотря на то, что дистрибьюторский договор содержал условия, ограничивающие права дистрибьютора и противоречащие законодательству о защите конкуренции, в материалах дела отсутствовали доказательства, подтверждающих тот факт, что заключение данного договора привело или могло привести к ограничению конкуренции. Поскольку заключение дистрибьюторского договора не оказало негативного влияния на состояние конкуренции на товарном рынке, такое соглашение было признано допустимым. Такая позиция судов представляется вполне обоснованной.

На основании изложенного приходим к выводу о том, что оценка дистрибьюторского договора на предмет соответствия антимонопольному законодательству должна производиться с точки зрения влияния на состояние конкуренции, то есть с учетом правила разумности (rule of reason).

Ранее в определении «вертикального» соглашения содержалось указание на то, что агентский договор не является «вертикальным» соглашением (п. 19 ст. 4 Закона о защите конкуренции). Это означало, что на дистрибьюторские договоры, которые по своей сути являются агентскими договорами, не распространяются ограничения, установленные антимонопольным законодательством РФ для «вертикальных» соглашений. Однако Федеральный закон от 05.10.2015 № 275-ФЗ [16] исключил из п. 19 ст. 4 Закона о защите конкуренции уточнение, касающееся агентских договоров.

На первый взгляд, может показаться, что с момента вступления в силу данного нововведения агентские договоры относятся к «вертикальным» соглашениям, что является неверным. ФАС России специально разъясняет, что п. 19 ст. 4 Закона о защите конкуренции в редакции Федерального закона от 05.10.2015 № 275-ФЗ не изменяет критерии определения «вертикального» соглашения и не означает, что агентский договор является таковым [11].

Смотрите так же:  Пдд брызговики штраф

В силу п. 1 ст. 1005 ГК РФ по агентскому договору одна сторона (агент) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны (принципала) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала. Исходя из этой нормы, предметом агентского договора совершение агентом юридических и иных действий в пользу принципала, в то время как в качестве «вертикальных» соглашений могут рассматриваться лишь соглашения, которые предусматривают передачу товара от одного лица другому. Учитывая предмет агентского договора, он не может быть отнесен к «вертикальному соглашению».

Однако, как указывает ФАС России, если агент заключает от имени принципала договор поставки товара или договор купли-продажи, то именно договор поставки товара или договор купли-продажи, а не агентский договор, будет являться «вертикальным» соглашением [11].

Согласно ч. 7 ст. 11 Закона о защите конкуренции запреты, установленные указанной статьей, не распространяются на соглашения между хозяйствующими субъектами, входящими в одну группу лиц, если одним из таких хозяйствующих субъектов в отношении другого хозяйствующего субъекта установлен контроль либо если такие хозяйствующие субъекты находятся под контролем одного лица (признаки контроля определены ч. 8 ст. 11 указанного Закона). Вместе с тем указанная норма не означает, что в отношении «вертикальных» соглашений не могут быть применены иные антимонопольные ограничения.

Так, например, на действия хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение и заключившего «вертикальное» соглашение с хозяйствующим субъектом, входящим с ним в одну группу лиц, и аналогичное соглашение с другим хозяйствующим субъектом, не входящим в такую группу лиц, и при этом условия такого «вертикального» соглашения являются для хозяйствующего субъекта, не входящего в группу лиц, дискриминационными, распространяются запреты ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции [11].

«Вертикальные» соглашения могут быть признаны допустимыми. Критерии допустимости установлены ст. 12, ч. 1 ст. 13 Закона о защите конкуренции, а также в соответствии с Общими исключениями, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 16.07.2009 № 583 [7].

В частности, в соответствии с ч. 2 ст. 12 Закона о защите конкуренции (в редакции Федерального закона от 05.10.2015 № 275-ФЗ) допускаются «вертикальные» соглашения между хозяйствующими субъектами (за исключением «вертикальных» соглашений между финансовыми организациями), доля каждого из которых на товарном рынке товара, являющегося предметом «вертикального» соглашения, не превышает двадцать процентов.

Ранее устанавливалась допустимость «вертикальных» соглашений между хозяйствующими субъектами (за исключением «вертикальных» соглашений между финансовыми организациями), доля каждого из которых на любом товарном рынке не превышает двадцать процентов.

В настоящий момент для определения допустимости «вертикального» соглашения в соответствии с ч. 2 ст. 12 Закона о защите конкуренции доли сторон такого соглашения следует определять в отношении товара, являющегося предметом «вертикального» соглашения, на каждом из рынков, на которых осуществляется реализация, приобретение и перепродажа такого товара сторонами данного

соглашения. Соответственно, если доля поставщика и дистрибьютора на товарном рынке товара, являющегося предметом «вертикального» соглашения, не превышает двадцать процентов, то к такому соглашению не применяются ограничения, установленные антимонопольным законодательством, что находит отражение и в судебной практике [8].

Определение географических, продуктовых границ товарного рынка, расчет долей хозяйствующих субъектов на товарном рынке осуществляются в соответствии с Порядком проведения анализа состояния конкуренции на товарном рынке, утвержденным приказом ФАС России от 28.04.2010 № 220 [10].

Следовательно, если доля хотя бы одной из сторон «вертикального» соглашения на товарном рынке товара, являющегося предметом соглашения, превышает двадцать процентов, то к такому «вертикальному» соглашению применяются антимонопольные требования и запреты, указанные в частях 2 и 4 ст. 11 Закона о защите конкуренции.

Таким образом, определение размера доли хозяйствующего субъекта на товарном рынке имеет важное значение. М.Ю. Козлова справедливо отмечает, при наличии иных признаков «вертикального» соглашения договоренность не может быть признана незаконной, если доля участников не определена [4]. Данный вывод находит свое подтверждение и в судебной практике (см., к примеру, постановление ФАС Московского округа от 29.04.2014 № Ф05-16108/12 по делу № А40-79104/12). Причем исследование размера доли должно проводиться в отношении того временного периода, в течение которого действовало соглашение, предположительно нарушающее законодательство о защите конкуренции [5].

В тоже время, как указано в разъяснениях ФАС России №2, в качестве допустимых «вертикальных» соглашений могут быть признаны дилерские соглашения между автопроизводителями/автодистрибьюторами и официальными дилерами, отвечающие всем положениям Кодекса поведения, регулирующего отдельные аспекты взаимоотношений между автопроизводителями/автодистрибьюторами, официальными дилерами и независимыми сервисными станциями в автомобильном секторе, разработанный Комитетом автопроизводителей Ассоциации европейского бизнеса и согласованный с ФАС России (далее — Кодекс поведения).

Согласно преамбуле Кодекса поведения, участники Комитета автопроизводителей Ассоциации Европейского Бизнеса, заявившие о присоединении к данному Кодексу поведения (далее — участники), обязуются придерживаться принципов надлежащего ведения бизнеса, установленных в данном Кодексе поведения.

Таким образом, ФАС России исходит из того, что отношения поставщика и дистрибьютора всегда являются «вертикальными». Из этой позиции исходят все разъяснения ФАС России, включая разъяснение № 2, а также Постановление Правительства № 583. В связи с этим актуальным представляется вопрос правомерности рассмотрения поставщика и дистрибьютора как конкурентов. К примеру, таковым является случай, когда под видом «вертикального» соглашения заключается соглашение между двумя производителями. В такой ситуации заключенное между ними соглашение может быть квалифицировано как картель (ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции).

При этом для определения компаний в качестве конкурентов необходимо учитывать позиции ВАС РФ и ФАС России. Так, Президиум ВАС РФ в решении от 23.05.2012 № 5-15/1-2 отмечает, что конкурентами не считаются производитель, занимающийся реализацией собственной продукции, и дистрибьютор, который продает аналогичный товар [12]. ФАС России указывает, что продажа сходных товаров на одном и том же рынке является достаточным основанием для определения компаний в качестве конкурентов (решение ФАС России от 31.05.2012 по делу № 111/132-11 о нарушении антимонопольного законодательства) [13]. Однако, если

прямые поставки носили разовый характер, ФАС России не признает поставщика и дистрибьютора конкурентами.

При квалификации дистрибьюторского договора как картеля такое соглашение оценивается согласно правилу per se (ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции): антимонопольному органу необходимо доказать лишь факт заключения соглашения и не требуется доказывать, что соглашение приводит или может привести к ограничению конкуренции, а также сам факт исполнения сторонами соглашения. Указанное находит свое подтверждение в судебной практике.

На основании вышеизложенного приходим к следующим ключевым выводам. Поскольку дистрибьюторские соглашения относятся к «вертикальным» соглашениям, на них распространяются общие положения и запреты, установленные законодательством о защите конкуренции. Обосновывается вывод о том, что оценка дистрибьюторского договора на предмет соответствия антимонопольному законодательству должна производиться с позиции правила разумности (rule of reason), когда выявляется влияние содержащихся в нем ограничений на состояние конкуренции. В случае, если поставщик будет рассматриваться как конкурент дистрибьютора, дистрибьюторский договор может быть признан картелем, который является незаконным per se.

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-Ф3 (ред. от 14.11.2017) // Собрание законодательства РФ. 25.12.2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

2. Доклад ФАС России с руководством по соблюдению обязательных требований, дающим разъяснение, какое поведение является правомерным. [Электронный ресурс]. Режим достуцпа: https://fas.gov.ru/documents/611933/ (дата обращения: 26.04.2020).

3. Захаров Г., Ракер В. Регулирование вертикальных соглашений в России и США / Г. Захаров // Legal Insight, 2013. № 2 (18). С. 46-57.

4. Козлова М.Ю. Соответствие законодательству о защите конкуренции ограничительных условий в дистрибьюторских и дилерских соглашениях // Сборник научно-практических статей II Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом» / Е.А. Абросимова, В.К. Андреев, Л.В. Андреева и др.; под общ. ред. С.Д. Могилевского, М.А. Егоровой. М. РАНХиГС при Президенте Российской Федерации. Юридический факультет им. М.М. Сперанского. Юстицинформ. 2015 // СПС «Консультант Плюс».

5. Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26.08.2014 по делу № А29-4292/2013 // СПС «Консультант Плюс».

6. Постановление Западно-Сибирского округа от 19.03.2014 по делу № А45-4580/2013; постановление Верховного Суда РФ от 17.11.2014 № 304-АД14-55 // СПС «Консультант Плюс».

7. Постановление Правительства РФ от 16.07.2009 № 583 (ред. от 29.04.2014) «О случаях допустимости соглашений между хозяйствующими субъектами» // Собрание законодательства РФ. 27.07.2009. № 30. Ст. 3822.

8. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 29.04.2014 № Ф05-16108/12 по делу № А40-79104/12 // СПС «Консультант Плюс».

9. Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 08.02.2012 по делу №А35-3212/2011; постановление Суда по интеллектуальным правам от 14.02.2014 по делу №А10-5176/2012; постановление Суда по интеллектуальным правам от 03.11.2016 г. № С01-962/2016 по делу № А40-144545/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

10. Приказ ФАС России от 28.04.2010 № 220 (ред. от 20.07.2016) «Об утверждении Порядка проведения анализа состояния конкуренции на товарном рынке» (Зарегистрировано в Минюсте России 02.08.2010 № 18026) // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. № 34. 23.08.2010.

11. Разъяснение № 2 Президиума Федеральной антимонопольной службы «Вертикальные» соглашения, в том числе дилерские соглашения» (утв. протоколом Президиума Федеральной антимонопольной службы от 17.02.2016 № 3) // СПС «Консультант Плюс».

12. Решение Президиума ВАС РФ от 23.05.2012 № 5-15/1-2 // СПС «Консультант Плюс».

13. Решение ФАС России от 31.05.2012 по делу № 111/132-11 // СПС «Консультант Плюс».

14. Улугова К.Э. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в сфере дистрибуции: частноправовой и публично-правовой аспекты: Автореферат дис. . канд. юр. наук. Москва, 2015. С. 278.

15. Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ (ред. от 23.04.2020) «О защите конкуренции» // Собрание законодательства РФ. 31.07.2006. № 31 (1 ч.). Ст. 3434.

16. Федеральный закон от 05.10.2015 № 275-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 12.10.2015. № 41 (часть I). Ст. 5629.

Вопрос: . Является ли согласно ч. 1 ст. 11 Закона «О защите конкуренции» недопустимым соглашением агентский договор, где принципал устанавливает условия договоров, по которым агент продает товар принципала (включая цены); устанавливает территорию, на которой агент вправе вести деятельность и продавать его товар, и условие, что агент не вправе заключать с другими принципалами аналогичные договоры на этой территории? (Консультация эксперта, ФАС РФ, 2009)

Вопрос: Части 1, 1.2 ст. 11 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» устанавливают ряд запретов на условия соглашений, заключаемых между хозяйствующими субъектами. С другой стороны, гражданское законодательство прямо или косвенно предусматривает возможность включения в посреднические договоры (комиссия, поручение, агентирование) ряда условий, которые указанными нормами Закона «О защите конкуренции» запрещены. Например, в соответствии с п. 2 ст. 1007 ГК РФ агентским договором также может быть предусмотрено обязательство агента не заключать с другими принципалами аналогичных агентских договоров, исполняемых на той же территории. Будет ли антимонопольный орган квалифицировать как недопустимое соглашение (в соответствии с ч. 1 ст. 11 Закона «О защите конкуренции») агентский договор, в соответствии с которым: принципал устанавливает условия договоров, по которым агент должен осуществлять продажу товара принципала; принципал устанавливает цены, по которым агент должен осуществлять продажу товара принципала; принципал устанавливает определенную территорию, на которой агент имеет право вести деятельность и продавать товар принципала, и условие, что агент не имеет права заключать с другими принципалами аналогичные договоры на этой территории? Являются ли заключение и исполнение таких договоров нарушением антимонопольного законодательства?
Ответ: Агентские отношения являются способом оказания агентом принципалу посреднических услуг. При этом принципал, как собственник товара, вправе определить, на каких именно условиях агент, как посредник, должен заключать договоры по его продвижению (объемы, цена, скидки и т.п.). Ограничение права собственника (принципала) самостоятельно определять стоимость реализации принадлежащей ему продукции будет являться необоснованным нарушением его гражданских прав.
Гражданским законодательством прямо предусмотрены положения, которые не могут быть включены в агентский договор, так как ограничивают права агента, — обязанность агента продавать товары исключительно определенной категории покупателей или покупателям, находящимся на определенной территории (п. 3 ст. 1007 Гражданского кодекса РФ). Следовательно, исходя из общих принципов гражданского права (разрешено все, что не запрещено) включение в соглашение иных условий допустимо, если это не противоречит другим нормам законодательства.
Так как агент не является самостоятельным участником (производителем, продавцом) рынка, стороны действуют на разных товарных рынках: принципал (производство и/или реализация продукции) и агент (рынок посреднических услуг), нормы антимонопольного законодательства не применяются.
Действия принципала по определению рыночных условий ценообразования на товар являются его самостоятельными действиями и не противоречат определению конкуренции, данному в п. 7 ст. 4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции».
А.Ю.Кинев
Федеральная антимонопольная
служба
05.11.2009

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *