Договор о ненападении германии и ссср был подписан

Наука

История

«Спасли сотни тысяч»: МИД объяснил пакт Молотова — Риббентропа

МИД объяснил заключение пакта Молотова — Риббентропа

Заключение пакта Молотова — Риббентропа позволило Советскому Союзу отсрочить начало войны и укрепить обороноспособность, а также спасло сотни тысяч человеческих жизней, считают в МИД России. В последние недели договор о ненападении, подписанный нацистской Германией и СССР в ночь на 24 августа 1939 года в Кремле, жестко критикуют в Европе, где считают, что именно он спровоцировал начало Второй мировой войны.

Подписание договора о ненападении между Германией и СССР было вынужденным шагом советского правительства, считают в МИД России. Соответствующее заявление появилось на официальной странице ведомства в соцсети «ВКонтакте». Там также утверждается, что заключение документа, широко известного во всем мире как пакт Молотова – Риббентропа, позволило СССР «отсрочить начало войны почти на два года и укрепить обороноспособность страны для борьбы с агрессором».

«Благодаря советско-германскому договору о ненападении война началась на стратегически более выгодных для СССР рубежах, и население этих территорий подверглось нацистскому террору на два года позже.

Тем самым были спасены сотни тысяч жизней», — заключается в тексте, подготовленном сотрудниками Министерства иностранных дел.

23 августа 1939 года Советский Союз и нацистская Германия заключили в Кремле договор о ненападении и секретные протоколы к нему, регламентировавшие раздел сфер влияния в Восточной Европе. Это событие коренным образом нарушило соотношение сил на континенте. Ряд историков склонен считать, что именно соглашение с Иосифом Сталиным развязало руки Адольфу Гитлеру и привело к самому масштабному военному конфликту в истории человечества. Впрочем, есть и те, кто уверен: другого выхода у СССР попросту не было.

Не насытившись Чехословакией и Австрией, Германия активно готовила вторжение в Польшу и потому стремилась обезопасить себя от возможной угрозы с Востока.

Вариант сближения с Советским Союзом разрабатывался в восточно-европейской референтуре политико-экономического отдела немецкого МИД. Главе ведомства Иоахиму фон Риббентропу идея показалась весьма перспективной. Получив одобрение шефа, дипломаты Третьего рейха вступили в контакт с советским посольством в Берлине.

Будущий пакт о ненападении взялся не с потолка. К нему привели месяцы предварительных мероприятий. Так, 26 мая посол Германии в Москве Вернер фон дер Шуленбург получил указание активизировать контакты с главой Совнаркома и Наркоминдел Молотовым. 22 июля было объявлено о возобновлении советско-германских экономических переговоров, а 19 августа советское руководство приняло принципиальное решение принять Риббентропа в Москве и заключить пакт.

В ночь на 20 августа состоялось подписание выгодного для СССР торгово-кредитного соглашения.

Наконец, ранним утром 23 августа Риббентроп вылетел в Москву. Эту же дату поставили в бланке документа, хотя на самом деле он был подписан примерно в 2 часа ночи 24 июля, вступал в силу немедленно и был рассчитан на 10 лет.

Ранее Европарламент 535 голосами против 66 принял резолюцию «О важности европейской памяти для будущего Европы», где содержится критика курса тогдашнего руководства СССР. В документе имеется утверждение о том, что Вторая мировая война была спровоцирована Германией и СССР, подписавшими пакт Молотова – Риббентропа. Согласно позиции Европарламента, 80 лет назад Советский Союз оккупировал страны Балтии и часть Польши, а также развязал войну с Финляндией.

В свою очередь, с критикой резолюции выступила официальный представитель МИД России Мария Захарова, назвавшая документ «очередным витком фальсификации истории».

«Данная резолюция не что иное, как набор ревизионистских утверждений. Европарламент отметился еще одной возмутительной попыткой поставить знак равенства между нацистской Германией — страной-агрессором — и СССР, народы которого ценой огромных жертв освободили Европу от фашизма», — отметила Захарова.

По мнению представителя МИД, тезис о том, что Вторая мировая война началась из-за подписания пакта Молотова — Риббентропа, «не имеет ничего общего с историей».

Кроме того, Захарова выразила возмущение из-за того, что в резолюции «нет ни слова о проводившейся западными странами политике умиротворения агрессора с целью переориентирования захватнических планов Гитлера с Запада на Восток и о кульминации этой линии — Мюнхенском сговоре 1938 года».

В начале сентября текущего года президент Польши Анджей Дуда начал свою речь по случаю 80-летней годовщины начала Второй мировой войны с заявления о том, что в 1939 году СССР напал на его страну как «союзник нацистской Германии». Политика поддержала его коллега из Эстонии Керсти Кальюлайд, призвавшая Москву разделить вину с гитлеровцами за развязывание войны.

Уже не изверги: понравился ли миру союз Сталина и Гитлера

23 августа 1939 года был подписан пакт о ненападении между СССР и Германией

23 августа 1939 года в Кремле состоялось подписание договора о ненападении между СССР и нацистской Германией. «Газета.Ru» вспоминала о развитии событий в один из важнейших дней XX века в формате исторического онлайна.

Празднования в Кремле продлятся до 5 утра. Довольные собой и слегка хмельные, подписанты разъедутся по домам уже после рассвета. Никто даже не предполагает, что только что Советский Союз и нацистская Германия приблизили мировую катастрофу. На этом «Газета.Ru» завершает свой рассказ об одном из важнейших – и губительных – решений, принятых в истории мировой цивилизации.

24 августа в советских газетах будут опубликованы выдержки из доклада Молотова: потрясающая «оперативность» журналистов!

«Советско-германский договор о ненападении означает поворот в развитии Европы, поворот в сторону улучшения отношений между двумя самыми большими государствами Европы. Этот договор не только дает нам устранение угрозы войны с Германией, суживает поле возможных военных столкновений в Европе и служит, таким образом, делу всеобщего мира — он должен обеспечить нам новые возможности роста сил, укрепление наших позиций, дальнейший рост влияния Советского Союза на международное развитие», — отмечал председатель Совнаркома.

Договор будет ратифицирован Верховным Советом СССР через неделю после его подписания, причем от депутатов скроют наличие секретного дополнительного протокола. На следующий день после ратификации договора, 1 сентября 1939 года, Германия нападет на Польшу. Начнется Вторая мировая война.

«Договор кладет конец враждебности в отношениях между Германией и Советским Союзом», — напишут «Известия» 24 августа в редакционной статье.

Перед уходом Риббентропа с банкета Сталин отвел его в сторону и сказал, что советское правительство относится к этому новому договору очень серьезно, и что «он дает честное слово, что Советский Союз не предаст своего партнера».

Сталин одобрил заявления Риббентропа, добавив, в свою очередь, следующее: «Мировое господство Англии было возможным вследствие глупости других стран, которые всегда позволяли запугать себя». После этого советский лидер предложил свой тост за Гитлера, а затем он и Молотов поочередно предлагали тосты за немецкий народ, за подписанный договор и за советско-германские отношения. Риббентроп ответил тостами за Сталина и за отношения между двумя странами.

Подписав все бумаги и обменявшись рукопожатиями, участники не спешили расходиться, несмотря на то, что за окном была уже кромешная ночь. В сталинскую эпоху ночные застолья являлись вполне обыденным явлением для советской верхушки. Вот и на этот раз заключение пакта плавно перетекло в банкет. Столы накрыли здесь же, в кабинете Молотова. И те, и другие ругали Англию – она становилась теперь главным противником двух подружившихся стран в Европе. Так, Риббентроп вещал о слабости официального Лондона, его коварных кознях по подрыву советско-немецких отношений и посягательствах на мировое господство, которого британцы якобы стремились достичь чужими руками.

По просьбе Риббентропа на церемонию подписания были допущены несколько немецких журналистов и — на правах протоколиста последующей беседы — и. о. легационного советника посольства Андор Хенке, хорошо знавший Россию и русский язык.

Стороны договаривались воздерживаться от всякого насилия, агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга, «как отдельно, так и совместно с другими державами». Гарантировалось, что в случае нападения какой-либо державы на одну из договаривающихся сторон другая сторона не будет поддерживать эту державу. Обе стороны обязывались не участвовать в каких-либо группировках держав, направленных прямо или косвенно против одной из договаривающихся стран.

Ну и самое главное: к договору прилагался секретный дополнительный протокол о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе.

Итак, советско-германский договор о ненападении заключен! Решено было проставить на бумаги дату уже завершившегося дня. Со стороны СССР свою подпись поставил Молотов, в качестве представителя Германии – Риббентроп. Пакт вступал в силу немедленно и был рассчитан на 10 лет.

Один из германских представителей пояснил, что имевшая место ранее враждебность к советскому большевизму прекратилась после произошедших в Коминтерне изменений и отказа СССР от мировой революции. Один из советских представителей назвал разговор, в ходе которого было дано такое пояснение, «крайне важным». При подписании договора Риббентроп и Сталин беседовали в дружеской манере, обменивались тостами и вновь обсуждали имевшую место в 1930-х годах враждебность между их странами.

«Ни у нас, ни у Италии нет ничего общего с капиталистическим Западом и нахождение социалистического государства на стороне западных демократий представляется нам довольно противоестественным», — подытожил Риббентроп.

Германские и советские дипломаты отметили общность антикапиталистической и антидемократической позиции их правительств. В частности, было сказано, что «в идеологии Германии, Италии и Советского Союза есть один общий элемент: противостояние капиталистическим демократиям».

Незадолго до подписания был затронут вопрос отношений двух держав. Все последние годы между ними прослеживалась откровенная враждебность. Ситуацию искусно раздувала пресса. По этому поводу Риббентроп сказал советским дипломатам, что «между Балтийским и Черным морями нет проблемы, которая не могла бы быть разрешена нашими двумя странами».

«Для Гитлера, как отмечают многие историки, пакт был лишь тактическим шагом, необходимым для срочного решения ближайшей задачи в нацистских планах завоевания господства в Европе, порабощения Польши. Пакт должен был прикрыть тыл Германии во время войны на Западе», — отмечается также в статье Фролова и Кузенковой.

В научной статье историков Михаила Фролова и Марины Кузенковой «Историко-правовые оценки пакта Молотова – Риббентропа» указывается:

«Большинство отечественных историков считают, что летом 1939 года для СССР сложилась крайне неблагоприятная и опасная обстановка. Англия и Франция не желали соглашения с Советским Союзом. Московские переговоры 1939 года показали, что Англия, Франция и Польша не хотят составить коалицию с СССР в случае, если Германия начнет войну. Опасность для Советского Союза усугублялась тем, что война надвигалась на него не только с Запада, но и с Востока. В результате сложившейся обстановки у СССР альтернатива была жесткой: либо возможность столкновения с сильным противником, либо ливирование и компромиссы».

Все вновь собрались в Кремле для продолжения работы. Усталость тяжелого дня начинала сказываться. Каждому хотелось быстрее разобраться с делами и посвятить себя более приятным занятиям.

Беседа представителей Советского Союза и Третьего рейха возобновляется.

А теперь обратимся к зарубежной прессе. Washington Post на первой странице объявлял: «В мировых столицах — единодушное изумление и замешательство в связи с предстоящим заключением германо-советского пакта о ненападении…»

Со ссылкой на представителей правительств Англии и Франции газета называла предстоящее подписание документа «гигантской дипломатической победой Гитлера» и высказывала предположение, что появление такого документа чревато «непредсказуемыми последствиями для Центральной и Восточной Европы». Что касается французов, то они, по словам газеты, «рассержены и поражены, они опасаются, что вероятность «нового Мюнхена» стала более реальной».

Советские газеты, что называется, «переобувались на лету». Еще совсем недавно слова «изверги», «нравственные уроды», «негодяи» служили обязательными эпитетами к именам «фашистских главарей». Теперь «фашистские полчища» превратились вдруг в «немецкую армию». Еще 1 августа «Известия», проводя аналогии с Первой мировой войной, писали, что «современные агрессоры» имеют «захватнические и хищнические планы», 16 августа – о «новых трюках фашистской пропаганды» в Англии и т.д. С подписанием договора о ненападении «германские агрессоры» в Чехословакии на газетных полосах сменились «прибывшими германскими войсками».

Воспользовавшись перерывом, Риббентроп отправил Гитлеру срочную секретную телеграмму, в которой сообщил об успешном продвижении переговоров. Единственным препятствием к подписанию он назвал требование советской стороны включить два латвийских порта – Лиепаю и Вентспилс – в сферу интересов СССР. Вопреки опасениям министра, фюрер дал на это свое согласие.

Сталин с Молотовым тоже «сверяют часы». Обговаривают в последний раз, стоит ли все-таки идти на договор с нацистами – последствия-то могут быть самые разные.

Кстати, с Латвией и Эстонией у Гитлера имелись отдельные соглашения о ненападении. Подробнее об этом читайте в тексте «Газеты.Ru».

Диалог на высшем уровне завершен. Стороны взяли паузу для отдыха, раздумий и обсуждений.

Так полюбившийся Риббентропу сталинский переводчик Павлов впоследствии рассказывал, что, когда после всех прелюдий стороны начали обсуждать непосредственно проект договора, «отец народов» сказал следующее: «К этому договору необходимы дополнительные соглашения, о которых мы ничего нигде публиковать не будем».

После этого Сталин изложил содержание будущего секретного протокола о разделе сфер обоюдных интересов в Восточной Европе.

Кстати, в начале июня 2020 года были опубликованы сканы бумаг, составлявших договор о ненападении. Подробнее об этом можно узнать в материале «Газеты.Ru».

Официанты только и успевают приносить новый чай, приборы и закуски. Заседание продолжается.

«В начале беседы я выразил желание Германии поставить германо-советские отношения на новую основу и добиться баланса интересов во всех областях, мы хотели достичь взаимопонимания с Россией в долговременной перспективе. Я сослался на речь Сталина, произнесенную весной, в которой он, на наш взгляд, высказал похожие мысли. Сталин обратился к Молотову и спросил, не хотел ли бы он ответить мне первым. Молотов, однако, попросил Сталина взять слово, так как только он был к этому призван. Тогда Сталин высказался – кратко, сжато, без лишних слов, но то, что он произнес, было ясно и недвусмысленно и выразило, как мне показалось, стремление к примирению», — слова Иоахима фон Риббентропа.

Смотрите так же:  Сергей бондарчук развод

На известных исторических фотографиях главными действующими лицами переговоров изображены Молотов и Риббентроп. Сталин же, не занимавший в тот период государственных постов и являвшийся лишь генеральным секретарем партии, скромно стоит у стеночки, будто бы только лишь наблюдая. На самом деле все было, конечно, не так. Авторитет Сталина в концу 1930-х достиг уже в стране такого масштаба, что без него в прямом смысле не решался ни один вопрос – большой или малый. Он был истинным хозяином площадки и положения и на переговорах с нацистами. Однако, если бы что-нибудь «пошло не так», пропагандисты дистанцировали бы вождя от заключения соглашения – и снимки подтвердили бы его «непричастность».

Вот как вспоминал начало встречи сам Риббентроп. Слова имперского министра приводил в своей книге «Никогда против России!» его сын Рудольф:

«После краткого официального приветствия мы уселись вчетвером за стол: Сталин, Молотов, граф Шуленбург и я. Кроме того, присутствовали наш переводчик, советник Хильгер, отличный знаток русских условий, и молодой белокурый русский переводчик Павлов, по видимости, пользовавшийся особым доверием Сталина».

Известный факт: для официального приветствия высокопоставленного нациста флаг Третьего рейха со свастикой пришлось заимствовать из реквизитов «Мосфильма». Визит Риббентропа был подготовлен настолько стремительно, а отношения между двумя странами находились в таком состоянии, что у чиновников подходящего стяга попросту не нашлось.

Расхожая байка: в момент появления Риббентропа среди присутствующих возникла заминка, советские представители не знали, как реагировать на вскинутую руку – жест нацистского приветствия. Согласно одному из рассказов, Сталин в ответ исполнил нечто вроде книксена – поклон девушки с приседанием. Немцы предпочли не заметить комичности ситуации.

Начинается первая встреча председателя Совнаркома и Наркоминдел Молотова с главой МИД Германии Риббентропом. Первый пункт в повестке, как не сложно догадаться, — вопрос заключения пакта о ненападении. «Правда» отдельно указывала, что на беседе присутствовали – но не принимали в ней активного участия – Сталин и немецкий посол в Москве Шуленбург.

Молотов, чьей рукой Сталин подпишет договор, уже несколько часов работает с бумагами, проверяя и сверяя последние штришки. Впрочем, ему было не привыкать к длительным заседаниям за письменным столом: не зря среди товарищей по партии он имел прозвище «Железная задница».

Сталину помогают одеться, привести в порядок прическу. Советский вождь вставал не рано. Организм требовал покоя, ведь встречи с соратниками часто завершались далеко за полночь.

Посланец Гитлера фон Риббентроп между тем движется по московским улицам в кортеже автомобилей. Дистанция его маршрута полностью контролируется милиционерами и чекистами, хотя перекрывать дороги смысла нет: в ту пору по Москве ездило совсем мало автомобилей.

Представители современного российского государства не склонны критиковать подписание договора. Так, председатель попечительского совета Российского-исторического общества Сергей Иванов в начале июля текущего года назвал заключение пакта оправданным и полностью отвечавшим «нашим национальным интересам». По его мнению, заключение соглашения с Адольфом Гитлером избавило Советский Союз от угрозы войны на два фронта. Подробнее с позицией Иванова можно ознакомиться в этом тексте «Газеты.Ru».

«С одной стороны, у Сталина было недоверие к западным демократиям, а с другой, последовал визит Риббентропа и конкретные предложения, причем совершенно замечательные с геополитической точки зренияю Это предложение о де-факто разделе Восточной Европы и Прибалтики, разделе Польши, разделе сфер влияния, — отмечал профессор истории Олег Будницкий в интервью «Радио Свобода». — Хотя там в протоколах это не написано напрямую, но смысл этого текста совершенно понятен – речь идет о том, что эти страны попадут в орбиту влияния СССР и, скорее всего, будут аннексированы Советским Союзом, так же, как предполагалась, что Германией будут аннексированы часть Польши и Литва. Среди прочего была достигнута договоренность о том, что СССР на определенном этапе вступит в войну против Польши. Подписание пакта Молотова-Риббентропа с 23 на 24 августа 1939 года — это важнейший поворотный пункт в политике Советского Союза».

Немецкий гость уже на месте готовящегося подписания. На следующий день «Правда» поместит у себя небольшую заметку, которая будет начинаться следующими словами: «23 августа в 1 час дня в Москву прибыл министр иностранных дел Германии господин Иоахим фон Риббентроп».

В Москве Риббентроп поселился в здании бывшего посольства Австрии, которое после аншлюса отошло в ведение немецкого МИД. По соседству проживали дипломаты Франции и Англии. Говорят, им было неприятно видеть сияющего имперского министра, который закатит в посольстве грандиозный пир после подписания договора.

На Центральном аэродроме имени М. В. Фрунзе на Ходынском поле приземляется личный самолет Адольфа Гитлера с имперским министром иностранных дел Иоахимом фон Риббентропом на борту. Высокий гость добирался в советскую столицу не без приключений: пролетая мимо Великих Лук, воздушное судно подверглось обстрелу из зениток. Военные ошиблись!

Французам и англичанам о подготовке визита Риббентропа в Москву стало известно 21 августа. Дипломатические ведомства обеих стран данная информация прилично удивила: они не могли поверить, что Сталин решится на союз с Гитлером, который уже зарекомендовал себя как нарушитель спокойствия в Европе.

Подробнее о пакте Пилсудского – Гитлера можно прочитать в этом материале «Газеты.Ru».

Вполне возможно, Сталин знал или догадывался о готовящейся агрессии Берлина против Польши. Почему же его не озадачило предательство нацистов по отношению к своим, можно сказать, партнерам? Дело в том, что еще 26 января 1934 года в Берлине состоялось подписание Декларации о неприменении силы между Германией и Польшей. Этот договор, известны также как пакт Пилсудского – Гитлера, обязывал страны нормализовать отношения и воздерживаться от угрозы друг другу. Как и другие державы Европы, Польша пошла на этот шаг, опасаясь за свою безопасность, а также надеясь расширить собственные территории. В тот момент польская армия считалась одной из сильнейших в Европе, а военное могущество Третьего рейха, напротив, лишь начинало формироваться. Варшава действительно на время утолила свои территориальные аппетиты за счет Чехословакии, однако сама пала жертвой выстроенной Гитлером кровожадной военной машины. Вступив на сомнительную дорожку сделок с нацистами, Польша определила собственную судьбу. В решающий момент западные державы пришли ей на помощь лишь на словах, — но не на деле.

Не насытившись Чехословакией и Австрией, Германия активно готовила вторжение в Польшу и потому стремилась обезопасить себя от возможной угрозы с Востока. Вариант сближения с Советским Союзом разрабатывался в восточно-европейской референтуре политико-экономического отдела немецкого МИД. Главе ведомства Иоахиму фон Риббентропу идея покказалась весьма перспективной. Получив одобрение шефа, дипломаты Третьего рейха вступили в контакт с советским посольством в Берлине. Будущий пакт о ненападении взялся не с потолка. К нему привели месяцы предварительных мероприятий. Так, 26 мая посол Германии в Москве Вернер фон дер Шуленбург получил указание активизировать контакты с главой Совнаркома и Наркоминдел Молотовым. 22 июля было объявлено о возобновлении советско-германских экономических переговоров, а 19 августа советское руководство приняло принципиальное решение принять Риббентропа в Москве и заключить пакт. В ночь на 20 августа состоялось подписание выгодного для СССР торгово-кредитного соглашения. Наконец, ранним утром 23 августа Риббентроп вылетел в Москву.

80 лет назад Советский Союз и нацистская Германия заключили в Кремле договор о ненападении и секретные протоколы к нему, регламентировавшие раздел сфер влияния в Восточной Европе. Это событие коренным образом нарушило соотношение сил на континенте. Ряд историков склонен считать, что именно соглашение с Иосифом Сталиным развязало руки Адольфу Гитлеру и привело к самому масштабному военному конфликту в истории человечества. Впрочем, есть и те, кто уверен: другого выхода у СССР попросту не было. «Газета.Ru» рассказывает, как развивались события в Москве в судьбоносный день для мировой цивилизации.

Советско-германский договор о ненападении

Обострение международной обстановки в 1939 году заставило Великобританию и Францию откликнуться на предложения СССР о совместном противодействии агрессии, которые неоднократно делались после установления в Германии нацистского режима. Однако, вступив в переговоры с Сов. Союзом, западные державы продолжали искать пути достижения соглашения с Германией и добивались от советского руководства принятия на себя односторонних обязательств по оказанию помощи странам, которым угрожала германская агрессия. Противоречия между западными державами и СССР были умело использованы германской дипломатией. Руководство Германии предложило советскому правительству заключить договор о ненападении. Этот договор гитлеровское руководство рассматривало как тактический ход и планировало соблюдать его лишь до того момента, пока это будет отвечать интересам Германии. За несколько дней до начала германо-польской войны 1939, в условиях, когда Великобритания и Франция по-прежнему не проявляли намерения поставить военное сотрудничество с СССР на серьёзную и равноправную основу, советское правительство приняло предложение Германии и 23 августа 1939 г. подписало с ней договор о ненападении.

СССР И ГИТЛЕРОВСКАЯ ГЕРМАНИЯ: ЗИГЗАГИ ПОЛИТИКИ

В 1933 г. с приходом в Германии к власти Гитлера по инициативе советской стороны были разорваны военные отношения РККА с рейхсвером. Фашистские власти со своей стороны объявили недействительным советско-германское торговое соглашение от 2 мая 1932 г. В результате экспорт в Германию только за первую половину 1933 г. сократился на 44%. За 1933 г. советское полпредство в Берлине направило в МИД Германии 217 нот, протестуя против различных антисоветских акций фашистов — незаконных арестов, обысков и т. д. Подготовка к агрессивной войне была возведена в ранг государственной политики Германии.

Несмотря на происходившие перемены в Германии, СССР стремился к сохранению с этим государством цивилизованных отношений. Об этом Сталин заявлял с трибуны XVII съезда ВКП(б) в январе 1934 г. Однако в 1935-1936 гг. советско-германские связи постепенно ослабевают. Не последнюю роль при этом играли заявления Гитлера о том, что «Германия обретет завершенность лишь тогда, когда Европа станет Германией. Ни одно европейское государство не имеет отныне законченных границ».

Осенью 1937 г. между Германией и СССР развернулась настоящая «консульская война», в итоге которой в СССР было закрыто 5 германских консульств из 7, а в Германии — 2 советских консульства из 4. За год до этого, в ноябре 1936 г., после 15-месячных переговоров между Германией и Японией был заключен «Антикоминтерновский пакт». Подписавшие его стороны обязывались бороться с Коминтерном. В случае войны одной из договаривающихся держав с СССР другая страна обязывалась не оказывать нашей стране никакой помощи. В ноябре 1937 г. к «Антикоминтерновскому пакту» присоединилась Италия. Так возник «треугольник Берлин-Рим-Токио», направленный на борьбу с коммунистическим движением внутри каждой из стран и на международной арене. Для Гитлера, однако, это было только начало. Главной задачей, которую он сформулировал, являлось стремление «превратить континент в единое пространство, где будем повелевать мы и только мы. И мы примем бремя этой борьбы на свои плечи. Она откроет нам двери к долгому господству над миром».

В начале 1939 г. советско-германские отношения были фактически заморожены. Стремясь преодолеть внешнеполитическую изоляцию СССР, Сталин оказался вынужден весной 1939 г. начать дипломатическую игру, чтобы определить ближайшие планы Гитлера. Фашистский диктатор в кругу близких людей говорил, что не станет уклоняться от союза с Россией. Более того, он заявлял, что «этот союз — главный козырь, который я приберегу до конца игры. Возможно, это будет самая решающая игра в моей жизни».

В апреле 1939 г. советское руководство обратилось к Великобритании и Франции с предложением заключить с ними Тройственный пакт о взаимопомощи, соответствующую военную конвенцию и предоставить гарантии независимости всем пограничным с СССР державам от Балтийского до Черного морей. Лондон и Париж всячески затягивали начало переговоров о военном союзе, на которых настаивала Москва. Они начались в советской столице только 12 августа, но быстро зашли в тупик.

С конца июля возобновились советско-германские контакты на различных уровнях. Узнав об отбытии в СССР англо-французской военной миссии и о начавшихся переговорах в Москве, германское руководство дало понять Сталину и Молотову (последний сменил М. М. Литвинова на посту наркома иностранных дел в мае 1939 г.), что желает заключить выгодное для Советского Союза соглашение. Убедившись в бесполезности переговоров с англо-французской военной миссией, советское руководство вечером 19 августа дало согласие на прибытие в Москву министра иностранных дел Германии И. Риббентропа. В тот же день в Берлине было подписано торгово-кредитное соглашение, предусматривавшее предоставление СССР 200-миллионного кредита на пять лет при 4,5% годовых. Соглашение от 19 августа стало поворотным этапом в развитии советско-германских экономических и политических связей. Хозяйственные договоры между двумя странами от 11 февраля 1940 г. и 10 января 1941 г. предусматривали дальнейшее развитие отношений.

23 августа 1939 г. в Москву прибыл И. Риббентроп. В ночь на 24 августа был подписан, а на следующий день опубликован советско-германский Договор о ненападении сроком на 10 лет. Обе договаривающиеся стороны брали на себя обязательства воздерживаться от любого насилия и агрессивных действий в отношении друг друга. В случае возникновения споров или конфликтов между СССР и Германией, обе державы должны были разрешать их «исключительно мирным путем в порядке дружественного обмена мнениями». При окончательном редактировании советского проекта договора Сталин отклонил формулировку Риббентропа о «германо-советской дружбе». Особенностью подписанного договора было то, что он вступал в силу немедленно, а не после его ратификации.

Смотрите так же:  Приказ о назначении менеджера по качеству

Содержание пакта о ненападении не расходилось с нормами международного права и договорной практикой государств, принятой для подобного рода урегулирований. Однако как при заключении договора, так и в процессе его ратификации (31 августа 1939 г.) скрывался тот факт, что одновременно с договором был подписан секретный дополнительный протокол, содержавший разграничение «сфер интересов» Советского Союза и Германии и находившийся с юридической точки зрения в противоречии с суверенитетом и независимостью ряда третьих стран. Так, в советской сфере влияния оказались Эстония, Латвия, Финляндия и Бессарабия; в немецкой – Литва.

Секретный дополнительный протокол к советско-германскому договору о ненападении долгое время был объектом острых споров. В СССР до 1989 г. его существование отрицалось — советская сторона либо объявляла текст фальшивкой, либо ссылалась на отсутствие оригинала протокола как в немецких, так и в советских архивах. Изменения в этом отношении стали возможны лишь в ходе работы комиссии съезда народных депутатов СССР по политической и правовой оценке договора от 23 августа 1939 г. В декабре 1989 г. II съезд народных депутатов принял постановление, в котором осудил факт заключения секретного дополнительного протокола и других секретных договоренностей с Германией. Этим признавалось, что секретные протоколы являлись юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания.

Решение советского правительства заключить договор о ненападении с Германией было при тех обстоятельствах вынужденным, но вполне естественным и обоснованным, так как добиться создания эффективной англо-франко-советской коалиции не удалось. Многое говорит и о том, что если бы Москва не дала согласия на приезд в СССР Риббентропа, то, по всей вероятности, состоялась бы поездка в Англию Геринга, о которой уже была достигнута договоренность между Лондоном и Берлином. Британский премьер Н. Чемберлен в августе 1939 г. на заседании правительства заявил: «Если Великобритания оставит господина Гитлера в покое в его сфере (Восточная Европа), то он оставит в покое нас». Таким образом, целью Англии и Франции в складывавшейся ситуации было стремление остаться в стороне от назревавшей Второй мировой войны.

Политика «умиротворения агрессора», которую проводили лидеры западных государств, развязала Гитлеру руки в Европе. В свою очередь, Сталин, подписав пакт о ненападении и секретный дополнительный протокол к нему, вполне сознательно предоставил Германии возможность для нападения на Польшу. 1 сентября 1939 г. без объявления войны по приказу фюрера вермахт приступил к реализации плана «Вайс» («Белого плана»). Началась Вторая мировая война.

28 сентября 1939 г. в Москве Молотов и Риббентроп подписали еще один документ. Это был договор о дружбе и границе, который, как и пакт о ненападении, сопровождался секретным дополнительным протоколом. В соответствии с ним территория литовского государства включалась в сферу интересов СССР, а Германия получала взамен Люблинское и часть Варшавского воеводства. Таким образом, уже осенью 1939 г. сферы государственных интересов Советского Союза и Германии были четко определены.

И.С. Ратьковский, М.В. Ходяков. История Советской России

СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИЙ ДОГОВОР О ДРУЖБЕ И ГРАНИЦЕ МЕЖДУ СССР И ГЕРМАНИЕЙ

Правительство СССР и Германское Правительство после распада бывшего Польского государства рассматривают исключительно как свою задачу восстановить мир и порядок на этой территории и обеспечить народам, живущим там, мирное существование, соответствующее их национальным особенностям. С этой целью они пришли к соглашению в следующем:

Правительство СССР и Германское Правительство устанавливают в качестве границы между обоюдными государcтвенными интересами на территории бывшего Польского государства линию, которая нанесена на прилагаемую при сем карту и более подробно будет описана в дополнительном протоколе.

Обе Стороны признают установленную в статье I границу обоюдных государственных интересов окончательной и устранят всякое вмешательство третьих держав в это решение.

Необходимое государственное переустройство на территории западнее указанной в статье I линии производит Германское Правительство, на территории восточнее этой линии — Правительство СССР.

Правительство СССР и Германское Правительство рассматривают вышеприведенное переустройство как надежный фундамент для дальнейшего развития дружественных отношений между своими народами.

Этот договор подлежит ратификации. Обмен ратификационными грамотами должен произойти возможно скорее в Берлине. Договор вступает в силу с момента его подписания. Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках.

Москва, 28 сентября 1939 года.

МЕЖДУ ДВУХ ЛАГЕРЕЙ

Старой Антанты нет уже больше. Вместо нее складываются две антанты: антанта Италии и Франции, с одной стороны, и антанта Англии и Германии — с другой. Чем сильнее будет драка между ними, тем лучше для СССР. Мы можем продавать хлеб и тем и другим, чтобы они могли драться. Нам вовсе невыгодно, чтобы одна из них теперь же разбила другую. Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой.

Из записки И.В. Сталина Л.М. Кагановичу 2 сентября 1935 г.

ЧЕРЧИЛЛЬ О НЕУДАЧЕ ПЕРЕГОВОРОВ СССР С ВЕЛИКОБРИТАНИЕЙ И ФРАНЦИЕЙ

Английскому правительству необходимо было срочно задуматься над практическим значением гарантий, данных Польше и Румынии. Ни одна из этих гарантий не имела военной ценности иначе, как в рамках общего соглашения с Россией. Поэтому именно с этой целью 16 апреля начались наконец переговоры в Москве между английским послом и Литвиновым. Если учесть, какое отношение Советское правительство встречало до сих пор, теперь от него не приходилось ожидать многого. Однако 17 апреля оно выдвинуло официальное предложение, текст которого не был опубликован, о создании единого фронта взаимопомощи между Великобританией, Францией и СССР. Эти три державы, если возможно, то с участием Польши, должны были также гарантировать неприкосновенность тех государств Центральной и Восточной Европы, которым угрожала германская агрессия.

Препятствием к заключению такого соглашения служил ужас, который эти самые пограничные государства испытывали перед советской помощью в виде советских армий, которые могли пройти через их территории, чтобы защитить их от немцев и попутно включить в советско-коммунистическую систему. Ведь они были самыми яростными противниками этой системы. Польша, Румыния, Финляндия и три прибалтийских государства не знали, чего они больше страшились, — германской агрессии или русского спасения. Именно необходимость сделать такой жуткий выбор парализовала политику Англии и Франции. Однако даже сейчас не может быть сомнений в том, что Англии и Франции следовало принять предложение России, провозгласить тройственный союз и предоставить методы его функционирования в случае войны на усмотрение союзников, которые тогда вели бы борьбу против общего врага.

У. Черчилль. Вторая мировая война.

Банкет, устроенный в честь Риббентропа, продолжается. Оживленная беседа сближает гостей и хозяев. Сообщая потом о ней Гитлеру, рейхсминистр, пораженный гостеприимством «вождя народов», благодушно добавляет: «Сталин и Молотов очень милы. Я чувствовал себя как среди старых партийных товарищей».

Партии, конечно, были разные, но как быстро их лидеры нашли общий язык! Несомненно, Сталин мобилизовал в эту ночь весь свой дар очарования. В возникшей «товарищеской» атмосфере Риббентроп решил как бы невзначай отмахнуться от «антикоминтерновского пакта». Он помнил, что Молотов сослался на этот пакт, как несовместимый с новыми отношениями между Германией и СССР. Обращаясь к Сталину, рейхсминистр полушутя заметил, что «антикоминтерновский пакт, в сущности, направлен не против Советского Союза, а против западных демократий». Как ни нелепо звучало подобное утверждение, Сталин подхватил эту версию и в тон Риббентропу ответил:

— Антикоминтерновский пакт на деле напугал главным образом лондонское Сити и мелких английских лавочников.

Обрадованный неожиданным единодушием, рейхсминистр поспешил присоединиться к мнению собеседника:

— Господин Сталин, конечно, меньше был напуган антикоминтерновским пактом, чем лондонское Сити и английские лавочники…

Банкет продолжается. Сталин поднимает бокал в» честь Гитлера. Молотов провозглашает тост за здоровье Риббентропа и Шуленбурга. Все вместе пьют за «новую эру» в германо-советских отношениях. Прощаясь, Сталин заверяет рейхсминистра:

— Советский Союз очень серьезно относится к новому пакту. Я ручаюсь своим честным словом, что Советский Союз не обманет своего партнера.

Снова было подано шампанское. Начались тосты. Сталин не скрывал своего удовлетворения новыми соглашениями с Гитлером. Он сказал:

— Я знаю, как немецкий народ любит своего фюрера. Поэтому я хочу выпить за его здоровье.

В.М. Бережков. Как я стал переводчиком Сталина

Попытка МИД России оправдать пакт Молотова-Риббентропа возмутила страны Балтии

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Заявление российского МИДа, оправдывающее заключенный в 1939 году Договор о ненападении между СССР и Германией (пакт Молотова — Риббентропа), вызвало негативную реакцию в странах Балтии.

Дипломаты балтийских стран осудили это заявление, которое они посчитали скандальным.

Российский МИД заявил на своей странице в соцсети «ВКонтакте», что подписание договора о ненападении с Германией было вынужденным шагом, который позволил Советскому Союзу отсрочить начало войны почти на два года и укрепить обороноспособность страны.

Благодаря договору «война началась на стратегически более выгодных для СССР рубежах», были спасены сотни тысяч жизней — в том числе прибалтов и поляков, следует из заявления МИДа.

Дипломаты балтийских стран с этим категорически не согласны.

«Оскорбительное искажение истории»

Попытки представить подписанный 23 августа 1939 года Договор о ненападении между Германией и СССР как один из многих похожих договоров, заключенных в то время с целью поддержания мира, некорректны, — заявила Русской службе Би-би-си представитель МИДа Эстонии Бритта Тарвис.

«Это явное и оскорбительное искажение истории. Пакт, о котором идет речь, включал в себя секретный протокол, по которому нацистская Германия и Советский Союз поделили Европу на сферы влияния, что напрямую привело к оккупации и аннексии стран Балтии, оказав, таким образом, прямое влияние на судьбу многих стран и народов», — говорит эстонский дипломат.

«Пакт Молотова-Риббентропа, — отмечает Бритта Тарвис, — это пример того, как два тоталитарных режима цинично перекраивали мир и попирали малые страны».

Сходной была и реакция латвийских дипломатов.

«Долгое время существование секретного протокола стыдливо замалчивалось. Съездом народных депутатов СССР протокол был осужден. Очевидно, что позиция поменялась», — написал в «Твиттере» посол Латвии в России Марис Риекстиньш.

«Выясняется, что Советскому Союзу НЕОБХОДИМО было оккупировать страны Балтии и половину Польши, а население этих ТЕРРИТОРИЙ было защищено от нацистского террора советским террором, — пишет постоянный представитель Латвии при ООН Янис Мажейкс. — А прибалты, оказывается, переписывают собственную историю, если верить МИДу».

«На самом деле советский террор начался сразу после вторжения Красной армии в Польшу в 1939 году и в странах Балтии в 1940 году, — вторит ему министр иностранных дел Латвии Эдгарс Ринкевичс. — Сотни тысяч были убиты и депортированы Сталиным и его приспешниками. Это стало прямым последствием пакта Молотова-Риббентропа. Нацистский террор начался в 1941 году».

Оценка Съезда народных депутатов СССР

Оценка пакту Молотова-Риббентропа была дана в 1989 году Съездом народных депутатов СССР.

Тогда съезд согласился с выводами комиссии по политической и правовой оценке этого пакта, гласившими, что договор с Германией заключался в критической международной ситуации с целью отвести от СССР угрозу надвигавшейся войны, а опубликованная часть договора не расходилась с нормами международного права.

Однако депутаты отметили, что эта цель — отвести угрозу войны — не была достигнута, а просчеты, связанные с наличием обязательств Германии перед СССР, усугубили последствия нацистской агрессии.

Кроме того, депутаты признали существование секретного дополнительного протокола о разделе сфер интересов СССР и Германии, постановили, что он противоречил суверенитету и независимости ряда третьих стран, не отражал волю советского народа, и осудили его подписание.

«Как при заключении договора, так и в процессе его ратификации скрывался тот факт, что одновременно с договором был подписан «секретный дополнительный протокол», которым размежевывались «сферы интересов» договаривавшихся сторон от Балтийского до Черного моря, от Финляндии до Бессарабии», — отмечается в постановлении съезда.

Кому помог пакт Молотова – Риббентропа

3 июля 1941 г., на 12-й день войны, Иосиф Сталин наконец обратился к народу. В своей речи среди прочего он счел необходимым объясниться по поводу подписания пакта о ненападении с нацистской Германией: «Могут спросить: как могло случиться, что Советское правительство пошло на заключение пакта о ненападении с такими вероломными людьми и извергами, как Гитлер и Риббентроп? Не была ли здесь допущена со стороны Советского правительства ошибка? Конечно, нет! Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 г. Могло ли Советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп Что выиграли мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора годов и возможность подготовки своих сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии».

При этом Сталин, разумеется, не упомянул о секретных дополнительных протоколах к пакту, и само их существование категорически отрицалось советским руководством вплоть до конца 1980-х гг.

На этом тема была закрыта, и какое-либо ее обсуждение в отличной от сталинской интерпретации приравнивалось к контрреволюционной агитации. Председатель Верховного суда СССР Иван Голяков разъяснял подчиненным в июне 1942 г.: «В качестве базы для клеветнических измышлений используется и внешняя политика Советского Союза. Под маской выражения патриотических чувств указывается на якобы неправильное заключение договора о ненападении с Германией. В извращение политического значения этого акта советской власти говорится, что Германия-де вытянула все ресурсы из СССР, обескровила его, а потом, воспользовавшись нашими же ресурсами, напала на Советский Союз». Поясню: в военное время широко применялась статья УК 58-10, часть 2, предусматривавшая смертную казнь за «контрреволюционную агитацию», к которой приравнивались критические оценки властей, сделанные даже в частных разговорах.

Смотрите так же:  Для чего взымается налог 13%

Посмотрим, кто на самом деле выиграл от 22-месячной «передышки» и насколько были верны расчеты, побудившие Сталина (ибо Молотов был лишь исполнителем его воли) подписать пакт с нацистской Германией.

Внезапный поворот

Поворот от антифашистской пропаганды к «дружбе» с гитлеровской Германией был для советских людей совершенно неожиданным. Теперь они могли прочесть на страницах «Правды» поздравление Адольфа Гитлера Сталину по случаю его 60-летия и в связи с этим пожелание доброго здоровья ему лично, «а также счастливого будущего народам Советского Союза». Риббентроп в отдельной поздравительной телеграмме напоминал «об исторических часах в Кремле, положивших начало решающему повороту в отношениях между обоими великими народами и тем самым создавших основу для длительной дружбы между ними». Сталин поблагодарил Гитлера за поздравления и «добрые пожелания в отношении народов Советского Союза». Риббентропу он ответил более выразительно: «Благодарю вас, господин министр, за поздравления. Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной».

Характер и результаты «дружбы» были очевидны многим современникам и вызывали их категорическое неприятие. Ольга Берггольц, «голос блокадного Ленинграда», записала в дневнике 17 июня 1942 г. по случаю двухлетней годовщины падения Парижа: «И как я рада, что в дни июня 1940 года, когда немецкие танки на нашем бензине шли на Париж, – я всей душой протестовала против этого, ощущая гибель Парижа, как гибель какой-то большой части своей души, как наш позор – нашу моральную гибель».

Чтобы лучше разодрались

Однако попробуем отрешиться от морали и обратимся к практическим последствиям пакта. Политикам, как и генералам, свойственно готовиться к прошлой войне. Санкционируя договор с Германией, Сталин как будто играл от противного: в Первую мировую войну Россия воевала в союзе с Англией и Францией и потерпела крах. Теперь он хотел оказаться в роли «третьего радующегося». Об этом говорит и логика действий, об этом говорил и сам Сталин 7 сентября 1939 г. Георгию Димитрову: «Война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т. д.) Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии До войны противопоставление фашизму демократического режима было совершенно правильно. Во время войны между империалистическими державами это уже неправильно. Деление капиталистических государств на фашистские и демократические потеряло прежний смысл».

Однако стратегия русской дореволюционной дипломатии, которой пренебрег Сталин, «дружить через одного» имела более чем серьезные основания, так же как военный союз самодержавной России и республиканской Франции: они боялись, что в случае войны поодиночке не справятся с Германией.

Ресурсы Германии

Падение Парижа через 10 месяцев после подписания пакта оказалось шоком для Сталина. По свидетельству Хрущева, «он буквально бегал по комнате и ругался, как извозчик. Он ругал французов, ругал англичан, как они могли допустить, чтобы их Гитлер разгромил». Молниеносный разгром Франции означал крах надежд Сталина на затяжную войну на Западе.

Это было самым важным последствием пакта: второй (точнее, первый) фронт войны с нацистской Германией, отсутствием которого Сталин уже в ноябре 1941 г. среди прочего объяснял неудачи Красной армии, был ликвидирован в июне 1940 г. Советский Союз на европейском континенте остался один на один с Германией. Точнее, с Германией и ее союзниками. Причем с Германией, колоссально усилившейся.

К середине 1941 г. Германия оккупировала ряд европейских стран общей площадью 1922 тыс. кв. км с населением 122 млн человек. Это позволило Германии почти удвоить экономический потенциал. К примеру, в оккупированных странах (в годовом измерении) железной руды добывалось в 6,5 раза больше, чем в Германии и Австрии, медной – более чем в 2 раза, бокситов – в 12,6 раза, выплавлялось больше чугуна и стали, чем в Германии. Ежегодное производство автомобилей в Германии и Австрии составляло 333 000 штук, в оккупированных странах – 268 000. Для сравнения: в СССР в 1939 г. произвели (с учетом автобусов) 201 687 машин, в 1940 г. – 145 390. Это лишь одна из многих позиций.

По словам одного из руководителей немецкой военной экономики Ганса Керля, «война на Западе резко изменила военно-экономическую обстановку в Германии Норвегия, Голландия, Бельгия и главным образом Франция накопили в своих портах за первые семь месяцев войны огромные запасы стратегического сырья: металлов, горючего, резины, сырья для текстильной промышленности и т. д., которые теперь оказались в руках немцев в качестве военных трофеев. Промышленность этих стран также была хорошо снабжена сырьем и могла выполнять крупные немецкие заказы, не нуждаясь в новом сырье. База производства железа и стали была значительно расширена тем, что угольные шахты, рудники и сталелитейные заводы Голландии, Бельгии, Франции и Польши достались нам почти невредимыми. Германии, таким образом, была предоставлена исключительная возможность развить свою экономику за счет крупнейших промышленных предприятий захваченных стран».

Вдобавок Германия во многом решила вопрос с трудовыми ресурсами: польские военнопленные были направлены для работы в сельском хозяйстве, французские и бельгийские – в промышленности.

Ресурсы СССР

СССР в 1939–1940 гг. присоединил территории общей площадь 460 000 кв. км с населением около 23 млн человек. В экономическом отношении они не шли ни в какое сравнение с теми странами, которые оказались под контролем Германии. Так что пришлось обходиться собственными ресурсами. Советским правительством для наращивания производства вооружения и боеприпасов и в целом подготовки армии к войне было сделано очень много. Опережающими темпами наращивалось производство продукции тяжелой промышленности, в особенности в восточных районах страны. В 1940 г. объем военной продукции возрос более чем на треть. Военная промышленность развивалась в 3 раза быстрее, чем вся остальная. Расходы на оборону страны в 1940 г. составили 32,6% бюджета, достигнув на тот момент самого высокого уровня в истории советского государства. Надо, однако, понимать, что это была сталинская экономика и вложения далеко не всегда давали ожидаемый эффект. Так, от 25 до 45% военного бюджета в предвоенные годы шло на финансирование авиапрома. К лету 1941 г. производственные мощности советских авиазаводов в 1,5 раза превзошли германские. Однако переход к новым моделям самолетов проходил не гладко, а их сборка стахановскими темпами приводила нередко к тяжелым последствиям.

К началу войны парк советских ВВС на 82,7% состоял из морально устаревших и изношенных машин. Наладить качественную массовую сборку новых самолетов за несколько месяцев было практически невозможно. В результате каждый третий самолет, выбывший из строя в первый год войны, был списан из-за производственных дефектов. Всего за время войны советские ВВС потеряли 88 300 боевых самолетов. 45 200 из них составили небоевые потери.

«Хлеба черного нет»

Новый виток в форсировании тяжелой индустрии и рост военных расходов тяжким бременем легли на плечи населения. Денежная эмиссия, сокращение производства товаров народного потребления быстро привели к инфляции и дефициту, точнее, усугубили их. Практически одновременно «эффективные менеджеры» развернули очередное наступление на крестьянство, активная часть которого брала в аренду колхозные земли, а выращенную продукцию сбывала на рынке, тем самым в значительной степени решая проблему снабжения населения продовольствием. В мае 1939 г. Политбюро решило остановить «разбазаривание» колхозных земель. Арендованные земли в течение лета и осени были изъяты и возвращены в «общественное пользование», что вовсе не означало, что кто-то будет их обрабатывать. Советско-финская война, поставки топлива и продовольствия в Германию внесли существенную лепту в развитие кризиса снабжения 1939–1941 гг. Пик кризиса пришелся на зиму 1939–1940 гг. Чтобы купить хлеб, люди занимали очередь с ночи.

«Тов. Молотов, – писали главе советского правительства из Орджоникидзеграда (Бежицы) Орловской области в январе 1940 г., – Вы в своем докладе говорили, что перебоя с продуктами не будет, но оказалось наоборот. После перехода польской границы в нашем городе не появлялось ряда товаров: вермишель, сахар, нет вовсе сыра и колбасы, а масла и мяса уже год нет, кроме рынка. Город вот уже четвертый месяц находится без топлива и без света, по домам применяют лучину, т. е. первобытное освещение. Рабочие живут в нетопленных домах Дальше самый важный продукт, без которого не может жить рабочий, это хлеб. Хлеба черного нет. У рабочих настроение повстанческое».

«Иосиф Виссарионович, – обращалась к Сталину женщина из Нижнего Тагила в феврале 1940 г., – что-то прямо страшное началось. Хлеба, и то, надо идти в 2 часа ночи стоять до 6 утра и получишь 2 кг ржаного хлеба, белого достать очень трудно Я настолько уже истощала, что не знаю, что будет со мной дальше. Очень стала слабая, целый день соль с хлебом и водой Не хватает на существование, на жизнь. Толкает уже на плохое. Тяжело смотреть на голодного ребенка».

Большая война еще не началась, а население уже несло потери, превышающие потери некоторых великих держав во время Второй мировой войны. Заметно возрастает смертность: если в 1938 г. умерли 3,483 млн человек, то в 1939 г. – 3,829 млн, а в 1940 г. – 4,205 млн (в границах СССР до сентября 1939 г.). Нетрудно подсчитать, что в 1940 г. умерло на 700 000 человек больше, чем в 1938 г. А ведь и 1938 год был далеко не самым благополучным: это второй год Большого террора, в течение которого было расстреляно более 300 000 человек, а избыточная смертность заключенных составила около 100 000 человек. Ожидаемая продолжительность жизни у мужчин в 1940 г. сократилась до 38,6 лет с 40,5 в 1939 г., у женщин, соответственно, до 43,9 года с 46,8. Основными жертвами полуголодного существования стали дети: около 55% всех умерших в 1939–1940 гг. составили дети до пяти лет. Недосчиталась армия и потенциальных солдат: по моим подсчетам, с сентября 1939 г. по июнь 1941 г. умерло около 700 000 мужчин и подростков тех возрастов, которые подлежали мобилизации во время войны.

Опасная граница

Как будто несомненным выигрышем был территориальный: границы СССР существенно отодвигались на запад. Вопрос в том, насколько защитимы были новые границы, насколько принципиален был этот территориальный выигрыш в условиях маневренной войны и современных средств передвижения? Если в августе 1939 г. у Германии и СССР не было ни одного сантиметра общей границы, то теперь Советский Союз граничил с Третьим рейхом и его союзниками на колоссальном расстоянии от Баренцева до Черного моря. Ответ был получен в первые недели войны: в приграничных сражениях с 22 июня по 9 июля 1941 г. войска Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов потеряли около 600 000 убитыми и ранеными, свыше 11 700 танков, около 4000 самолетов и 18 800 орудий и минометов. Из 170 советских дивизий, принимавших участие в приграничных сражениях, 28 были полностью уничтожены. Противник к 10 июля потерял 79 058 человек убитыми и ранеными, 1060 орудий и минометов, 826 самолетов и 350 танков. Наиболее тяжелые потери понес Западный фронт: 417 790 человек из 627 300, причем свыше половины (341 073) составили безвозвратные потери. За неполные три недели были потеряны Литва, Латвия, почти вся Белоруссия, значительная часть Молдавии, Украины и Эстонии. Вильнюс был взят 24 июня, Минск – 28 июня, Львов – 30 июня, Рига – 1 июля 1941 г.

Немалое значение имело отношение к происходящему населения присоединенных к СССР территорий. Значительная часть жителей «освобожденных» или «добровольно присоединившихся» территорий рвения в защите нового отечества не проявила. Они массами дезертировали из Красной армии, а то и стреляли в спину. В результате жители присоединенных территорий, призванные в РККА, были переведены в трудовые батальоны.

Через два месяца после начала войны Ольга Берггольц констатирует: «Мы были к ней абсолютно не готовы, – правительство обманывало нас относительно нашей «оборонной мощи». За восемь лет Гитлер сумел подготовиться к войне лучше, чем мы за 24 года». Через три месяца, услышав о сдаче Киева, она пишет: «Боже мой, Боже мой! Я не знаю – чего во мне больше – ненависти к немцам или раздражения, бешеного, щемящего, смешанного с дикой жалостью, – к нашему правительству. Этак обосраться!»

Любопытно, что Сталин использовал для оценки собственной деятельности тот же неблагозвучный глагол, что и поэт, только гораздо раньше. После падения Минска он заявил соратникам: «Ленин оставил нам великое наследие, мы – его наследники – все это просрали». Вождь несколько поторопился. Как поторопился начальник генерального штаба сухопутных сил вермахта генерал Франц Гальдер, записавший в дневнике на 12-й день войны, 3 июля 1941 г.: «Не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней». Россия справилась с Гитлером и пережила Сталина.

История – не компьютерная игра, ее невозможно запустить заново. Мы можем предполагать, что было бы, если. но оценивать лишь то, что произошло в действительности. На мой взгляд, заключение пакта с гитлеровской Германией, если использовать высказывание Антуана Буле де ла Мёрта по другому поводу, было «больше, чем преступлением, – это была ошибка». Ошибка, за которую пришлось заплатить своими жизнями миллионам людей.

Автор — историк, профессор Высшей школы экономики

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *