Как забрать документы из опеки

Органам опеки запретили произвольно забирать детей у родителей

В специальном постановлении Верховного суда детально прописаны причины, по которым ребенка можно изъять из семьи, а родителей можно лишить их прав, сообщает сайт «Российской газеты».

Одно из главных определений Верховного суда поясняет, что ребенка нельзя забрать из семьи только на том основании, что его родители недостаточно зарабатывают. Таким образом, Верховный суд защищает малоимущие семьи от претензий органов опеки.

Материал по теме

Трудно быть папой

Теперь тоже уверен, что главное произведение мужчины — его дети. Потому что музыкальные альбомы и книжки, будучи однажды выпущенными в свет, тут же начинают уходить в прошлое, сколь бы хороши они не были. А дети всегда устремлены в будущее

Что касается изъятия детей из семьи, то, по словам председателя судебного состава Судебной коллегии Верховного суда России по гражданским делам Александра Кликушина, в окончательном варианте постановления указано, что органы опеки, пришедшие забирать ребенка, должны иметь на руках официальный акт.

«Судам необходимо иметь в виду, что предусмотренная статьей 77 Семейного кодекса РФ мера по защите прав ребенка носит чрезвычайный характер, применение которой возможно в исключительных случаях, не терпящих отлагательств в связи с угрозой жизни или здоровью ребенка, и только на основании соответствующего акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации либо главы муниципального образования», – говорится по этому поводу в документе.

При этом родители вправе обжаловать решение суда об изъятии детей. В таком случае, суд должен досконально изучить, имелись ли основания для применения данной меры.

Изъять ребенка из семьи органы опеки могут по ряду причин, среди которых: непосредственная угроза жизни или здоровью ребенка («угроза, с очевидностью свидетельствующая о реальной возможности наступления негативных последствий в виде смерти, причинения вреда физическому или психическому здоровью ребенка вследствие поведения (действий или бездействия) родителей (одного из них)»), вовлечение детей в секты или экстремистские организации.

В других случаях сначала ставится вопрос о лишении родительских прав, а потом уже ребенку ищут новое место.

У меня отбирают ребёнка. Как доказать, что я нормальный родитель?

В России много историй о том, как органы опеки забирают детей. Иногда причины кажутся сомнительными: неубранная квартира или отсутствие документов у ребёнка, вышедшего на прогулку с бабушкой, вряд ли должны быть поводом немедленно изымать его из семьи. Разбираемся, в каких случаях к вам может прийти опека и что с этим делать.

Почему у меня могут забрать ребёнка?

Если есть «непосредственная угроза» его жизни и здоровью. Определение «непосредственной угрозы» при этом остаётся на усмотрение органов опеки.

Основанием в таком случае будет статья 77 Семейного кодекса — она позволяет изъять ребёнка из семьи немедленно (например, из школы или с детской площадки — такие случаи были). Сообщить о нарушении прав ребёнка может любой человек (в том числе и сам ребёнок), а дошкольные и общеобразовательные заведения имеют право подать иск об ограничении родительских прав.

Для этого у органов опеки обязательно должен быть акт от имени исполнительной власти или главы муниципалитета.

Юлия Савиновских из Екатеринбурга сделала операцию по удалению груди — по её словам, после кормления грудь увеличилась и доставляла ей неудобства. Органы опеки заподозрили, что она хочет сменить пол — и забрали из её семьи двоих приёмных детей на основании 77 статьи Семейного кодекса. Опека вменила ей беспорядок в квартире, но не предоставила акт для изъятия, хотя это прямое нарушение норм закона. Савиновских с родными детьми уехала из России и пожаловалась в ЕСПЧ.

Если угрозы жизни нет, опека не вправе забрать ребёнка без акта — в таком случае она может только зайти, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке: оценить жилищные условия, посмотреть фото или собрать свидетельства соседей.

Куда заберут ребёнка?

В детдом или школу-интернат.

Органы опеки должны обеспечить временное устройство ребёнка, а затем незамедлительно уведомить прокурора и обратиться в суд с иском о лишении или ограничении родительских прав.

Меня лишат родительских прав?

Лишить родительских прав могут если родители:

— не выполняют свои обязанности (не заботятся о здоровье, развитии и обучении ребенка);

— злостно уклоняются от уплаты алиментов;

— отказываются забрать ребёнка из роддома или другого места, где он находится временно;

— злоупотребляют своими правами (препятствуют обучению, склоняют ребёнка к попрошайничеству, проституции, употреблению спиртных напитков);

— жестоко обращаются с ребёнком;

— больны хроническим алкоголизмом или наркоманией;

— совершили умышленное преступление против жизни или здоровья своих детей или другого члена семьи.

Доказательствами для суда могут служить фото, видео, письма, свидетельские показания, а также — заявление об отказе забрать ребёнка из роддома, справка о неуплате алиментов или медицинское заключение, если родитель, например, болен хроническим алкоголизмом.

Лишение родительских прав — крайняя мера для тех случаев, когда защитить интересы ребёнка другими способами невозможно. Если в семье возникли обстоятельства, не зависящие от родителей, но опасные для ребёнка (например, психическое расстройство или тяжёлое заболевание), то суд может не лишить прав, а ограничить в них.

У Олеси Уткиной из Петербурга забрали детей после того, как она не открыла дверь врачу, приехавшему по вызову. Уткина — мать-одиночка с инвалидностью — у неё нарушение слуха. Когда у неё заболел ребёнок, она вызвала педиатра, но из-за сломанного слухового аппарата не услышала звонок в дверь, а врач пожаловалась в опеку. Обоих детей забрали на основании статьи 77. На суде Уткиной вынесли предупреждение, но не лишили родительских прав. Её дети временно будут жить с бабушкой.

Каждый год в России довольно много детей лишаются родителей по суду: по данным Росстата, в 2015 году их было 40 025, в 2016 — 41 302, в 2017 — 37 966.

После суда ребёнка передадут либо второму родителю (если прав лишён только один), либо опекуну, либо его устройством займутся сами органы опеки. Ребёнка, переданного в детдом, могут усыновить — но не раньше чем через шесть месяцев со дня лишения прав его биологических родителей.

Как вернуть родительские права?

Обратиться в суд — он установит, изменилось ли поведение родителей, их образ жизни или отношение к воспитанию ребёнка.

Для того, чтобы вернуть родительские права, нужно:

— Собрать доказательства (например, справки, если родитель вылечился от алкоголизма).

— Представить положительные характеристики с мест работы, учёбы, жительства.

— Привести свидетелей, которые подтвердят, что образ жизни родителя изменился.

Восстановление в родительских правах в отношении ребёнка, достигшего 10 лет, возможно только с его согласия — в этом случае суд обязан учитывать его мнение.

Родительские права невозможно будет восстановить, если ребёнок усыновлён и усыновление не отменено.

Что делать, если ко мне пришла опека?

Проверьте документы — можно позвонить в опеку и убедиться, что эти сотрудники там работают. Вы имеете право вообще не открывать дверь, но в крайнем случае вместе с опекой может прийти полиция.

Уточните, от кого поступила жалоба на вас — если она не анонимная, органы опеки обязаны это сообщить).

Не подписывайте никакие заявления о временном размещении ребёнка в приюте или детском доме даже если на вас давят или угрожают лишением прав.

Фиксируйте визит опеки на аудио и видео.

Если сотрудники опеки ведут себя подозрительно, сразу обращайтесь за юридической поддержкой: вернуть ребёнка будет намного сложнее, чем предотвратить действия опеки.

Текст: Татьяна Торочешникова, юрист: Анастасия Бочерёнок

«Лучше забрать живого ребёнка, чем труп»: как и почему органы опеки изымают детей

В мае 2016 года домой к 27-летней матери-одиночке Ирине Байковой из алтайского села Соколово пришли несколько женщин. Визитёрши представились сотрудницами опеки и поинтересовались, почему её старшая дочь не ходит в школу. Пока Байкова объясняла, что девочка болеет, чиновницы по-хозяйски осмотрели дом, заглянули в холодильник и заявили: «Детей забираем!»

Так для Ирины Байковой началась война с органами опеки. В феврале 2017 года она смогла доказать в суде, что опека изъяла трёх её дочерей незаконно. Сейчас Байкова пытается через суд взыскать с органов опеки и районной администрации компенсацию в размере 1 млн рублей за моральный ущерб.

Как работают органы опеки

Домой к Ирине Байковой сотрудницы опеки пришли после жалобы учительницы. «У восьмилетней Ксюши выскочила сыпь, с которой в школу её не пускали. Врачи выписали нам мази, однако сыпь не проходила. Ксюша почти месяц не была на занятиях, и преподавательница позвонила в опеку», — вспоминает мать.

Однако детей у Ирины изъяли не из-за состояния их здоровья, а в связи с бытовыми условиями. «Они прямо говорили, что мы живём в слишком маленьком и очень старом доме. В заборе из досок торчат гвозди. И самое главное — нет водопровода. Воду я ношу с колонки!» — вспоминает Байкова.

По словам Ирины, сотрудницы опеки посчитали: раз дома нет воды, то дети не моются, ходят грязные и у них, возможно, чесотка. Девочек увезли в больницу. Диагноз «чесотка», который сотрудники опеки поставили на глаз, не подтвердился. Но через полторы недели их определили в детдом, где они провели пять месяцев. Навещать дочерей Ирине запретили.

«Когда мне отдали дочерей, я вынуждена была уехать с Алтая в соседний регион. Я боялась, что опека не даст нам житья. Моя средняя дочь из-за переживаний тяжело заболела. Кто за это ответит? Я подала заявление в суд, но мне не деньги нужны. Я хочу, чтобы всех причастных к травле моей семьи наказали», — говорит Байкова.

Юрист по семейному праву Юлия Чесалина несколько лет возглавляла отдел опеки одного из районов Москвы. «Для профилактики» органы опеки семьи не проверяют — на это нет ни оснований, ни ресурсов. Для проверки обязательно должен поступить сигнал. Опека реагирует на обращение любого гражданина, в том числе и на анонимное. Если сигнал поступает в выходные или праздничные дни, то обработают его только в первый рабочий день», — поясняет Чесалина.

По словам юриста, в своих действиях сотрудники органов опеки руководствуются ФЗ №48 «Об опеке и попечительстве» и статьями Семейного кодекса: №77 «Отобрание ребёнка при непосредственной угрозе жизни ребёнка или его здоровью» и №72 «Восстановление в родительских правах».

«Когда органы опеки приходят по сигналу, то заполняют акт обследования условий жизни и воспитания несовершеннолетнего. В нём указываются сведения о родителях, как они принимают участие в жизни ребёнка, чем увлекается ребёнок, как он учится, как отдыхает, размер и благоустройство жилья и другие показатели», — рассказывает Чесалина.

Она отмечает, что, заполняя этот документ, сотрудники руководствуются «общепринятыми в обществе нормами» (порядок в доме, родители должны быть трезвыми и т. д.), статьёй 77 СК РФ, интересами ребёнка, Конвенцией о правах ребёнка и личным восприятием ситуации.

Если сотрудник опеки приходит к выводу, что семья неблагополучная, то родителей вызывают на беседу и семья ставится на учёт. Если же сотрудники опеки усмотрели угрозу жизни, то ребёнок немедленно изымается и до суда о лишении родителей прав находится в детском доме.

«В законе чётко не прописано, что значит «угроза жизни и здоровью ребёнка», и каждый понимает это как хочет. При этом плана по изъятию детей не существует, — заверяет юрист. — Это раньше в подразделениях по делам несовершеннолетних старались оформить как можно больше актов по ст. 5.35 КоАП РФ «Неисполнение родителями обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних». Сейчас уже такого нет, и премий работникам опеки за это не платили. В опеке большая текучка кадров, не хватает профессионалов, образования».

Эксперты считают, что детей нередко забирают из семьи по надуманным причинам, основанным на субъективной оценке ситуации.

«Могут забрать за беспорядок в доме, обшарпанные стены, недостаток фруктов в рационе детей и приготовленной еды в холодильнике, — рассказывает член Общественной палаты Элина Жгутова. — Ещё органы опеки любят приводить такие аргументы, как «тяжёлый запах» или наличие насекомых. В суд ни то ни другое не принесёшь, но у судьи складывается мнение, что семья неблагополучная».

По словам Жгутовой, сотрудники просто перестраховываются, потому что, если произойдёт ЧП, их могут наказать по ст. 293 УК РФ «Халатность».

«А за необоснованное изъятие им ничего не будет. Я не помню случаев, чтобы их наказывали по ст. 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий», — рассказывает Жгутова.

По словам Чесалиной, наказания всё же есть. За неправильное решение об изъятии ребёнка сотруднику грозит предупреждение, выговор или отстранение от должности в связи с несоответствием, однако эксперт признаётся, что такие случаи всё-таки большая редкость.

Сейчас сотрудником органов опеки может стать человек с юридическим, педагогическим или психологическим образованием. Однако высшее образование в данном случае необязательно, достаточно и среднего специального.

У сотрудников опеки пятидневная рабочая неделя. По словам Чесалиной, в представлении обычных людей работники опеки весь день посвящают проверке неблагополучных семей. На самом деле они в семьи выходят только после жалоб, а большую часть времени проводят в судах: по жилищным спорам, где затрагиваются интересы несовершеннолетних, по бракоразводным процессам. Также в ведении опеки находятся все сделки с жильём, где есть несовершеннолетние собственники.

Исходя из своего опыта

Президент благотворительного фонда «Волонтёры в помощь детям-сиротам» и эксперт Фонда поддержки детей в трудной жизненной ситуации Елена Альшанская считает, что перегибы на местах случаются из-за того, что в законодательстве не раскрыто понятие «угроза жизни и здоровью», которое фигурирует в 77-й статье Семейного кодекса «Отобрание ребёнка при непосредственной угрозе жизни ребёнка или его здоровью».

«Не существует конкретных критериев, всё происходит на усмотрение человека, который приходит в семью. При этом нет специалистов в данной сфере, которые проходили бы обучение и понимали, что такое оценка рисков и угрозы», — отмечает Альшанская.

По словам эксперта, на данный момент детей забирают из семей только на основании странных актов оценки бытовых условий.

«Ребёнку угрожают не условия, а поведение родителей. В этом плане у нас законодательство вообще слепое. Основные претензии у нас связаны с тараканами в квартире и прочими бытовыми проблемами, которые не говорят о жестоком обращении. Дети оказываются совершенно незащищёнными в случае, если они проживают в хороших условиях, а дети, проживающие в плохих, — под риском изъятия из семьи», — считает Альшанская.

Глава Социального центра Святителя Тихона, специалист по социальному сиротству и помощи людям, попавшим в сложную жизненную ситуацию, Александр Гезалов особо подчёркивает, что сейчас органы опеки реагируют только на жалобы и не обладают рычагами и возможностями для выявления социального неблагополучия в семьях на ранних стадиях и предотвращения изъятия детей.

«Неблагополучные семьи выявляются по сигналу сотрудников поликлиники, школы или соседей. После этого сотрудники приходят в семью для измерения социального благополучия. Как можно его замерить? А если нет сигнала?» — рассуждает эксперт.

20 февраля стало известно о трагической гибели девочки в Кирове. 21-летняя мать Мария Плёнкина сознательно оставила ребёнка одного на несколько дней без еды и воды. Обнаружила Кристину её бабушка, которая пришла поздравить внучку с днём рождения. Девочке должно было исполниться три года.

Против матери было возбуждено уголовное дело, однако уже сейчас известно, что семья не состояла на учёте в органах опеки и считалась благополучной.

Смотрите так же:  Муниципальная пенсия минтруд

На прошлой неделе Следственный комитет России сообщил о возбуждении уголовного дела в отношении москвички, которая бросила свою пятилетнюю дочь в квартире на Ленинградском шоссе. Девочка прожила почти неделю без еды и воды в помещении, заваленном хламом. Семья также не состояла на учёте.

«Дорога по восстановлению родительских прав тяжела»

Вместе с тем, по наблюдениям Чесалиной, за последние 3—4 года уменьшилось количество постановлений, по которым судьи лишают людей родительских прав незамедлительно. По её словам, есть негласное указание давать родителям шанс исправиться, так как наверху поняли, что изъятий по стране слишком много.

«Человеку даётся полгода на исправление, и судьи подробно объясняют, что нужно делать. Если за это время он ничего не делает, то следует лишение прав. Зачастую из этого ничего не выходит. Непутёвые родители не понимают, как надо заботиться о детях, и не осознают, что нельзя оставлять малышей одних, что детям надо предоставить еду, воду, одежду, обучение и так далее», — считает юрист.

Впрочем, пока родители пытаются изменить свою жизнь, дети находятся в спецучреждении.

При этом, по словам Чесалиной, за всю её многолетнюю практику был только один случай, когда суд восстановил родителей в правах. Дети на тот момент находились в социально-реабилитационном центре. Мать пролечилась от алкогольной зависимости и устроилась в этот же центр на работу помощником повара. Всё это время за ней наблюдали органы опеки, и уже через полгода она забрала двух сыновей домой.

Последние официальные данные о количестве возвращённых детей, которые ранее изымались из семей, размещены на сайте www.usynovite.ru Министерства просвещения РФ и датируются 2015 годом. Согласно статистике, тогда было изъято 58 168 детей, а возвращено обратно — 10 023.

«Дорога по восстановлению родительских прав тяжела. У некоторых нет желания исправляться, а у других оно длится не так долго — люди настолько деградируют, что не знают, какие шаги им надо предпринять. У нас в обществе нет таких социальных лифтов, чтобы люди подхватили таких родителей и могли помогать им и сопровождать на протяжении всего реабилитационного пути», — считает Чесалина.

По словам юриста, многие из тех, у кого отнимали детей, находились на учёте в психоневрологическом диспансере и могли причинить вред ребёнку из-за отклонений. В её практике была такая ситуация, когда детей забрали якобы из-за беспорядка в квартире, обшарпанных стен и грязной посуды.

Тогда родители написали пост в Facebook и стали собирать деньги на устранение нарушений, новую одежду и кроватку.

«Я решила разобраться в ситуации, приехала к родителям и поняла, что эти люди не осознают своих действий. Мать грязной ложкой накладывает смесь в тарелку и заваривает её водой из-под крана. При этом, по её мнению, так и должно быть. Её никто не научил, как правильно это делать. Есть такая установка на служебном языке, что лучше забрать живого ребёнка, чем труп», — рассказывает Чесалина.

Старая мера

Заместитель председателя комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Елена Мизулина считает, что действующая схема защиты детей устарела.

«Ребёнка из привычной среды без согласия забирают якобы для спасения. При угрозе жизни и здоровью необходимо в первую очередь помочь, а уже потом принимать экстренные меры, если они необходимы. Но зачастую они и не требуются. Эта мера использовалась как политический инструмент и является сомнительным способом защиты», — считает Мизулина.

Как рассказала RT сенатор, механизм изъятия детей из семьи был введён большевиками в 1926 году как способ разрушения буржуазной семьи, если родители неправильно готовили ребёнка к социальной деятельности.

«Семейный кодекс — единственный, который не подвергался системным изменениям с 1995 года. Поскольку Россия сейчас идёт по пути стратегии сбережения, то необходимо новое, современное законодательство. Семьи нуждаются в помощи, а не в наказании», — считает Мизулина.

По мнению сенатора, в изменённом кодексе, например, должно быть прописано приоритетное право родственников на усыновление, чего в данный момент нет.

«Сейчас создана сеть инфраструктуры с социальными центрами реабилитации, которая постоянно поддерживает максимальную наполняемость таких учреждений. Несмотря на это, количество изымаемых детей с каждым годом сокращается. Органы опеки стали действовать аккуратнее, но система всё равно даёт сбои», — констатирует Мизулина.

Слова собеседницы RT о сокращении изъятий подтверждаются статистикой. Так, по данным Росстата, в 2012 году были лишены родительских прав более 52 тыс. родителей. В 2017 году их число сократилось до 37,9 тыс. А вот количество родителей, которых ограничили в правах, возросло с 8,8 тыс. в 2012-м до 9,6 тыс. в 2017-м.

По официальной статистике Министерства просвещения РФ, в 2020 году органы опеки выявили 47 242 ребёнка, оставшихся без попечения родителей (сироты, а также дети из неблагополучных семей и те, чьи родители находятся в тюрьме или были признаны недееспособными по болезни), а в 2017-м — 50 201. Информация о том, сколько из них были в итоге изъяты, сколько возвращены назад родителям, а сколько переданы в приёмные семьи и детские дома, не раскрывается.

RT обращался в Министерство просвещения за официальной статистикой по изъятиям детей из семей, однако в течение двух недель ведомство такие данные не предоставило.

Опека должна действовать в интересах семьи

Эксперты, опрошенные RT, также считают, что законодательство должно быть изменено. По мнению юриста Юлии Чесалиной, для устранения проблем необходимо создать отдельное ведомство, так как в разных регионах полномочия опеки осуществляет соцзащита или управление образования.

Член Общественной палаты Элина Жгутова говорит, что для того, чтобы прекратить необоснованное изъятие детей из семьи, необходимо менять подход в идеологии заботы государства о детях: оказывать пусть и неблагополучным, но родным семьям поддержку большую или хотя бы равную той, которая положена приёмным семьям.

«Мы можем поменять Семейный кодекс, но система может к нему приспособиться. У нас поддержка приёмных семей в разы больше, чем в родных семьях. Приоритет финансирования — за приёмными семьями. Многодетные семьи у нас бедные, вот у них детей и отбирают», — считает Жгутова.

В Министерстве просвещения RT подтвердили, что и сейчас изымание детей из семьи возможно только как крайняя мера, когда жизни ребёнка угрожает опасность.

«Министерство ведёт непрерывную работу с регионами по повышению защиты прав детей, включая основополагающее право — право на семью, и соответствующие рекомендации доведены до всех субъектов Российской Федерации», — сообщили в пресс-службе ведомства.

Эксперт Фонда поддержки детей в трудной жизненной ситуации Елена Альшанская согласна с тем, что необходимо реализовать систему помощи родителям.

«Многие из них сами из детского дома, не очень справляются с бытом, имеют инвалидность или какие-то психологические заболевания, попали в сложную жизненную ситуацию. У родителей нет цели нанести ребёнку вред — они просто не понимают, что делают», — считает Альшанская.

По словам эксперта, уже сейчас у Минпросвещения в планах есть пересмотр положений Семейного кодекса, связанных с отобранием детей и лишением или ограничением родительских прав.

«Я надеюсь, что в ближайшее время эти вопросы будут проработаны и появится система, которая реально будет настроена на оценку угроз и рисков, а не на случайный и обывательский взгляд. Чтобы отобрание ребёнка действительно стало той крайней мерой, когда помочь семье уже ничем нельзя, а не номинальным основанием», — заявила Альшанская.

Как устроена российская система опеки

Страшные новости об обнаружении брошенных малолетних детей в квартирах напоминают сводки боевых действий. Только в этом году — Киров, Москва, Мытищи, Санкт-Петербург; двоих не спасли, они скончались от голода… Кто виноват в бездействии, помимо непутевых родителей? Первым делом, не дождавшись выводов профессионалов, винят органы опеки и попечительства: мол, а для чего еще они созданы? Их же, впрочем, винят и в самоуправстве — леденящие душу истории о том, как у родителей отбирают детей, появляются регулярно. Почему к опеке накопилось столько претензий, что даже президент страны поручил разобраться два года назад? Как вообще сложилась ситуация, когда столь чувствительная материя, как вмешательство госоргана в жизнь семьи, не подчиняется ясным принципам? И главное — реально ли эти принципы выработать, да так, чтобы опека больше не занималась, как выражаются правозащитники, игрой в бога, не отвечая при этом перед живыми людьми? «Огонек» присмотрелся к истокам проблемы и проанализировал два законопроекта, которые в ближайшее время будут внесены в Госдуму, чтобы изменить положение.

— Суд по ограничению нас в родительских правах длился семь минут,— рассказывает «Огоньку» Анатолий Киселев, отец шестерых детей/ Лида и Анатолий Киселевы живут в Карелии, в городе Костомукша. У них четыре сына от 5 до 18 лет и две дочери-двойняшки, им по четыре. В 2015-м Киселевы перевели троих сыновей на семейное обучение. Семья отказалась от прохождения детьми промежуточных аттестаций в школе. По закону при семейном обучении это не обязательно: дети должны пройти только государственную итоговую аттестацию. Органы опеки несколько раз приходили с проверкой к Киселевым и в итоге обратились в суд с требованием лишить Киселевых родительских прав, так как они «препятствуют образованию» своих детей.

— У нас четырехкомнатная квартира, я владею бизнесом,— говорит Анатолий Киселев.— Проверьте сами: в квартире есть все, что нужно для учебы,— парты, ноутбуки, учебники…

Районный суд Костомукши отклонил иски опеки. Но 28 сентября 2020 года Верховный суд все-таки ограничил Киселевых в родительских правах (это значит, что детей должны забрать у родителей на полгода). Лидия Киселева попыталась спрятать детей — уехала с ними из Костомукши. Ее задержали в январе в Москве на автостанции у ВДНХ: на основании судебного решения был объявлен розыск. Силовая операция, да и только…

В принципе, есть два документа, которыми должна руководствоваться опека: Семейный кодекс и закон «Об опеке и попечительстве». Специалист по охране детства (так называются сотрудники опеки официально) совершает «отобрание» ребенка у родителей (еще один термин из законодательства) по следующим причинам: нарушение прав ребенка на образование; игнорирование родителями основных потребностей ребенка — в еде, отдыхе, одежде; физическое или моральное насилие, непосредственная угроза его жизни и здоровью, а также если родитель не в состоянии обеспечить надлежащие воспитание и развитие ребенка. Невооруженным взглядом заметно — формулировки общие, а порой, как считают эксперты, еще и нелепые. И как их применять, когда надо действовать?

— В законах, регулирующих работу опеки, немало неточностей, многие трактовки очень общие,— подтверждает Галина Семья, член Координационного совета при правительстве РФ по проведению Десятилетия детства, сопредседатель экспертного совета комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей.— Это и позволяет органам опеки толковать заложенные нормы широко и неоднозначно. Например, что такое конкретно угроза жизни и здоровью? На федеральном и региональном уровнях нет четких критериев. Процедуры возврата ребенка обратно в семью, если выясняется, что отобрание было без достаточных оснований, нет вовсе…

В случае с семьей Киселевых специалисты по охране детства, как считают юристы, вольно интерпретировали понятие «нарушение прав на образование». Раз дети не приходят в школу и не проходят аттестацию, значит, не учатся.

Хаос контроля

«Огонек» разобрался как работает система подчинения в российской опеке

У Киселевых забрали детей по решению суда, но это, оказывается, возможно и без оного — 77-я статья Семейного кодекса позволяет это сделать «в ситуации, угрожающей жизни и здоровью ребенка». Надо ли добавлять, что именно эта статья — источник большого количества необоснованных «отобраний»?

— Семейное законодательство осталось самым отсталым в РФ,— говорит «Огоньку» глава Временной комиссии СФ по совершенствованию положений Семейного кодекса РФ Елена Мизулина.— Два года назад по поручению президента России мы начали проводить анализ необоснованных изъятий детей из семьи. Анализ показывает, что непрозрачность закона, касающегося работы опеки, в частности расширенное толкование опекой понятия «угроза жизни и здоровью», приводит к разрушению семьи, к изъятию ребенка, когда в этом нет необходимости.

У Олеси Уткиной, матери-одиночки из Санкт-Петербурга, инвалида по слуху, забрали в начале 2020-го двух детей — пятилетнюю Дашу и двухлетнего Кирилла — по 77-й статье. Живет Олеся бедно, в маленькой комнате в коммунальной квартире. Ее слуховой аппарат сломался, она не слышала звонков в дверь врача, которая пришла к детям, не открыла. А врач вызвала опеку. Итог: формулировка «угроза жизни» в отчете представителей органов опеки, которые забрали детей у Олеси, сославшись на замеченные бдительными инспекторами «нож, лежащий на тумбочке, грязь, неубранные постели и вещи, разбросанные игрушки, запах мочи из детского горшка».

— Что именно органы опеки сочтут угрозой жизни и здоровью ребенка — их личное дело, законодательство это не конкретизирует,— объясняет Елена Альшанская, руководитель благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам».— Им страшно недобдеть. Вдруг ты уйдешь, а с ребенком что-то случится? И ответственность за это на себя брать страшно, ведь есть статья — за халатность.

Вообще-то, объясняет адвокат Надежда Гольцова, председатель экспертного совета «Юристы против ювенальной юстиции», изъятие при угрозе жизни и здоровью по Семейному кодексу должно происходить следующим образом. Специалисты опеки приходят, видят эту угрозу, после чего обращаются в органы местного самоуправления, получают постановление об отобрании, подписанное главой муниципалитета, и забирают ребенка. При этом сотрудники опеки обязаны немедленно уведомить прокуратуру. И в семидневный срок подать в суд на лишение (либо ограничение) прав родителей.

— Такой акт,— продолжает юрист,— составляет сотрудник полиции, вызванный опекой, причем зачастую в присутствии родителей, хотя по закону он должен оформляться, когда ребенок найден без родителей. Такой абсурд у нас является нормой! И на основании этого акта дети фактически изымаются из семьи. Так делать просто гораздо удобнее.

— Это правовой беспредел. Без суда у родителей забирают ребенка и составляют акт о том, что нашли его без родительского надзора,— возмущается Александр Гезалов, член совета по вопросам детей-сирот и детей, оставшихся без попечения, при Министерстве просвещения РФ.— По закону о профилактике беспризорности и безнадзорности полиция вообще не должна действовать на территории квартиры, она на улице беспризорных должна ловить. Но опеке так удобно, а мне потом сами полицейские говорят — мы какой-то фигней занимаемся…

Что такое «сиротские меры» и кто на них наживается

К слову, у Лиды Киселевой из Костомукши полиция забрала пятерых несовершеннолетних детей в Москве на автостанции именно по акту о безнадзорности. Хотя решение суда и имелось, привести его в исполнение полагалось приставам, но в ситуацию оперативно вмешалась полиция. Благо толкование самого понятия «безнадзорность» в законе «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» звучит так: «безнадзорный — несовершеннолетний, контроль за поведением которого отсутствует вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по его воспитанию…». Понятно, что полиция трактует «отсутствие контроля» как хочет. «Практика показывает, что при изъятии на основании «акта о безнадзорности» расширяются основания отобрания,— подтверждает Надежда Гольцова,— таким основанием может стать любое ненадлежащее, по мнению сотрудников полиции и опеки, исполнение родительских обязанностей. »

Страшно ведь недобдеть…

Теперь статистика. По данным прокуроров субъектов РФ, в 2016 году (это последние обнародованные официальные данные) по 77-й статье Семейного кодекса (при непосредственной угрозе жизни и здоровью) у родителей было отобрано 3288 детей. При этом в «Отчете о результатах работы территориальных органов МВД России по предупреждению и пресечению безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» за тот же 2016 год значится цифра вдвое больше: по инициативе органов внутренних дел из семей изъято 7 тысяч 500 детей.

Бедность как причина

Один из самых частых способов изъятия ребенка из семьи — по «акту о безнадзорности». Вот только трактуется эта «безнадзорность» иной раз «на глазок»

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ

Смотрите так же:  Приказ о назначении ответственного по пожарной безопасности для ип

Ольга Жегулова из Краснодарского края одна воспитывает девятерых детей. От социальной защиты получает 500 рублей в месяц на ребенка и субсидию на оплату ЖКХ. «Я зарабатываю в месяц 20 тысяч,— рассказывает Ольга.— Летом с детьми еще подрабатываем на виноградниках. Мы просто на грани выживания. Когда я начала требовать помощи от соцзащиты, писать и жаловаться, пригрозили, что детей в детдом заберут. Когда домой приходит опека, я денег занимаю, чтобы к их приходу холодильник набить продуктами. Чтобы оснований забрать детей не было. Мы все в долгах».

Специалисты по охране детства приходят в семью, только когда поступает сигнал — от соседей, из детсада, поликлиники, школы. Сигналы бывают разные. Могут, например, сообщить, что ребенок приходит грязный, в рваной одежде, с синяками… Отреагировать опека обязана. Ее сотрудники приходят в квартиру и составляют акт о жилищно-бытовых условиях. Они должны задокументировать «фактическое состояние жилья, количество проживающих, материальное положение семьи, санитарное состояние, наличие места для размещения ребенка — место для занятий, сна, игр, оценить готовность создать нормальные условия для проживания и развития ребенка».

Бедные дети

Какие семьи, с точки зрения правозащитников, находятся в зоне повышенного риска «отобрания» детей

В методических руководствах для опеки поясняется: «Внимание! На сегодняшний день в Жилищном кодексе РФ не установлено никаких «санитарных» жилищных норм. Поэтому сотрудник должен руководствоваться общей логикой анализа бытовых условий». То есть официальный документ подтверждает сотруднику опеки — ваше мнение решающее. И именно жилищные условия органы опеки часто рассматривают как «угрожающие жизни и здоровью» ребенка.

А вот как выглядит эта «общая логика» в действии. У Ирины Байковой из села Соколово Алтайского края забрали троих дочерей. Старшая, Лида, полтора месяца не посещала школу (дерматолог поставил диагноз — чесотка, который потом не подтвердился). Ирина воспитывает детей одна, работает дворником и продавцом в магазине. Органы опеки забрали детей, составив акт о жилищно-бытовых условиях. «Они мотивировали изъятие детей тем, что у меня дома нет водопровода, нужен ремонт и не работает холодильник,— рассказывает Ирина,— что у детей нет игрушек, постель серого цвета и вещи разбросаны по всему дому. Хотя игрушки были просто собраны в мешок, а вещи лежали постиранные, я собиралась убрать их в шкаф». В Челябинской области у матери-одиночки в поселке Ленинском также забрали троих маленьких детей. Они были под присмотром бабушки и дяди. Мать работала в городе Миассе. Поводом стали отсутствие в доме электричества (было отключено за долги), беспорядок и отсутствие минимального набора продуктов питания. В вину поставили и ненадлежащее выполнение матерью своих обязанностей — два дня отсутствовала дома.

— Конечно, детей чаще забирают из семей, где родители зависимы от алкоголя или наркотиков, сильно маргинализированы,— объясняет Павел Денисов, руководитель Центра юридической помощи детям-сиротам,— Но в силу того, что основной и порой единственный ориентир для опеки — состояние жилья, причиной может стать просто бедность. Это семьи, попавшие в тяжелую жизненную ситуацию, многодетные, в сложных бытовых условиях, где родители потеряли работу, имеют инвалидность. То есть проблема может быть не в плохом отношении родителей к детям, а просто в сложной жизненной ситуации.

Причина? У опеки, напоминает юрист Павел Денисов, нет инструментов, чтобы помочь семье, которая попала в сложную жизненную ситуацию.

— Они,— объясняет эксперт «Огоньку»,— могут только карать — забрать ребенка, лишить родительских прав или ограничить в них (лишить прав на полгода). А вот помогать семьям — прерогатива уже другой госорганизации: социальной защиты. Опека может иногда написать заявление в соцзащиту, что семье нужна помощь. Но между этими институтами нет налаженного контакта.

Да и возможности соцзащиты скудные: есть определенный набор услуг и за каждой нуждающийся обращается самостоятельно. Соцзащита может передать ему еду, одежду, оформить льготы по питанию или по квартплате, предоставить бесплатного юриста или психолога. Но на каждую услугу семья должна написать отдельное заявление и собрать пакет документов. «Нужно быть очень умным и компетентным уже для того, чтобы понять, какой набор услуг нужен, чтобы решить проблему,— комментирует Елена Альшанская,— плюс еще собрать массу документов. Большинство семей в тяжелой ситуации на это не способны».

Вместе с тем ориентир на жилищные условия как на ключевой критерий делает беззащитными и тех детей, чьи права нарушаются в дорогих квартирах. «А такие истории есть,— говорит Елена Альшанская.— Скажем, в одной очень богатой семье нарушаются права малолетнего ребенка, а мы ничего не можем сделать. Опека не видит проблему: они живут в очень хороших условиях».

«От этой работы глаз дергается…»

Почему жилищные условия стали главным ориентиром при решении, отнять или нет ребенка? Потому что все прочие параметры наши специалисты по охране детства порой не знают, как применить. В опеках у нас работают, как правило, юристы или бывшие муниципальные служащие, реже — психологи и педагоги. А ведь «в момент, когда опека приходит в семью, ситуация должна оцениваться специалистами, которые имеют профильное психолого-социальное образование», говорит Елена Альшанская. Это значит, они должны пройти специальную подготовку в области детско-родительских отношений: знать, что такое последствия насилия, что такое привязанность.

Громкие случаи изъятия детей из семей

В 2013-м был принят профессиональный стандарт специалиста органа опеки. Прописывалось, что это высокообразованный профессионал, знания которого простираются от «определения зоны рисков развития» и «девиантного поведения» до «умения анализировать законодательство и применять на практике нормативные правовые акты». Не забывая, разумеется, о «создании доверительных отношений с детьми»… Увы, признает сегодня сам автор этого профстандарта, Галина Семья, до этого далеко, так как обучение сотрудников опеки «не системное».

— Министерство образования и науки до этого года организовывало курсы для специалистов органов опеки в онлайн-режиме: их в год проходило до тысячи специалистов. Может, новое министерство и продолжит эту работу. Есть различные платные курсы в Москве, они длятся 7–8 дней. Но очень сложно попасть на действительно качественное обучение. Я вижу объявления от неизвестных организаций, которые готовы обучать опеку. А у нас достаточно ограниченное число специалистов высокого уровня, которые могут преподавать. Есть регионы, где проводят свои курсы. Но проблемы те же — нет специалистов. И я не уверена в том, что организаторы курсов обеспечивают приемлемое качество.

Не отобрать, а защитить

Провалы в законодательстве, регулирующем работу опеки в России, стали трагическими для многих семей. Исправить дело планируется новыми законопроектами: их — независимо друг от друга — готовят Министерство просвещения и Временная комиссия Совета Федерации по совершенствованию положений Семейного кодекса. «Огоньку» удалось ознакомиться с проектами документов

Навести порядок в работе опеки мешает и то, что нет единой вертикальной структуры ее подчинения. В каждом регионе, а иногда и просто отдельном городе — своя система. Так, в Москве около 130 отделений органов опеки и попечительства подчиняются департаменту труда и социальной защиты. А в Санкт-Петербурге — только своим районным властям. Такая раздробленность системы не только сбивает критерии, но и грозит злоупотреблениями: далеко не всегда понятно, куда обращаться с жалобами, если сотрудники фактически силового ведомства выходят за рамки своих полномочий.

Стоит ли удивляться, что заманить хороших специалистов в такую систему трудно? Мало того, что это тяжелый и низкооплачиваемый труд, так сотрудникам опеки по федеральному законодательству вменено в обязанности 61 полномочие, и эти полномочия муниципалитеты и региональные власти имеют право еще и расширять. «Многие регионы добавили опеке ответственность за профилактику социального сиротства, хотя это не их полномочия. В одном регионе мы насчитали 38 дополнительных функций. Есть и «экзотические»— озеленение территории, организация летнего отдыха детей, опека даже гонять торговцев спиртным от детских учреждений вынуждена,— рассказывает Галина Семья.— В некоторых регионах помимо несовершеннолетних одни и те же специалисты органов опеки и попечительства занимаются еще и взрослыми недееспособными. А это совсем другая психология и другое законодательство».

Зарплату при этом специалисты по охране детства получают очень невысокую. В среднем это 24 тысячи рублей. Всего в органах опеки в России работает 11 809 человек. А детей до 18 лет у нас 28 млн 357 тысяч. То есть на одного специалиста приходится 2508 детей. Некоторые сотрудники опеки жалуются, что у них подопечных, которых им надлежит проверять регулярно, больше, чем дней в году.

— Работа собачья,— анонимно рассказывает «Огоньку» Елена, сотрудница отдела опеки одного из районов Нижнего Новгорода, юрист по образованию.— Груда бумаг: документы на усыновление, разрешение на продажу жилья, подготовка документов в суд, ведение личных дел тех, кто находится под опекой, минимум 250 штук на сотрудника. Еще на специалиста возлагается профилактическая работа с семьями, состоящими на учете. Выезды по адресам — за свой счет. Приезжаешь, а там пьяный мужик с топором на тебя орет. И тебе нужно отобрать у него троих детей, чтобы он их не покалечил. Или, представьте, мамочка забыла вечером ребенка на улице — у нее их трое. Дома бедненько, но одеты, накормлены вроде. И только тебе решать — забрать дите в детдом или оставить. Оставишь, а с ребенком что-то случится. ЧП на участке — получишь по полной с занесением в личное дело. Отобрали ребенка из семьи — виноваты органы опеки, неправомерно вмешались в дела семьи; не успели отобрать и ребенок пережил насилие — органы опеки не отследили ситуацию. И получаю я за это 13 тысяч рублей. У меня от этой работы дергается глаз.

Елена Альшанская о реформе сиротских организаций

По данным Координационного совета при президенте РФ по реализации Национальной стратегии действий в интересах детей, больше половины специалистов по охране детства работают в этой профессии менее пяти лет, а 15 процентов — меньше года. Текучка: люди не выдерживают стресса и уходят.

— Сотрудники опеки быстро выгорают эмоционально,— говорит Елена Альшанская.— Это ведь обычные люди, а не какие-то специально обученные детоненавистники. Просто у них жуткая ответственность и очень мало необходимых знаний. И вот с этим багажом они приходят в семью, где за полчаса должны на глазок принять судьбоносное решение. Такая игра в бога.

Как же исправить ситуацию, если ребенка забрали? Ответ, похоже, страшный: никак. Об этом говорят цифры: из 41 тысячи дел, по которым было принято решение о лишении родительских прав в том же 2016-м, в судах было обжаловано 2500 дел (6 процентов), а отменено либо изменено 467 решений (1 процент).

Не легче ситуация и в случаях, когда ребенка забирают без суда. Он может провести в детдоме до года без всяких законных оснований, объясняет адвокат Надежда Гольцова.

— Казалось бы, в ситуации, когда ребенка забрали по акту о безнадзорности, родитель не ограничен в родительских правах, не лишен их,— говорит юрист «Огоньку».— Он может написать заявление и просто забрать ребенка. Но этого не происходит: родителям никто этого не объясняет. Более того, наоборот, опека говорит им, сделайте сначала ремонт, устройтесь на работу, улучшите жилищно-бытовые условия, и мы вам вернем ребенка. Родители пытаются выполнить требования опеки, и часто пропускают трехмесячный срок, который установлен для признания незаконным акта о безнадзорности. Ясно ведь, что, лишившись ребенка, не каждый родитель способен быстро и эффективно решить свои проблемы, тем более в случае, если в семье действительно сложная жизненная ситуация…

Иногда они возвращаются…

Из детей, попавших в детские дома, в родные семьи в течение года возвращается лишь 5 процентов

Пока родитель «исправляется» и собирает документальные подтверждения этого, ребенок находится в детском доме. Если ситуация затягивается, опека обращается в суд с иском о лишении родительских прав, что делает возможным его усыновление другими родителями.

Мало того, даже если его кровные родители еще не лишены прав, ребенок может быть передан под опеку в другую семью. При этом дети попадают в федеральный банк данных о детях-сиротах сразу, как только их помещают в детский дом.

— Это очень страшно,— говорит Анатолий Киселев из Костомукши,— мы видели наших детей в этой федеральной базе. То есть кто-то может прийти и забрать их…

Между тем вся эта дикая система была создана исключительно… в интересах ребенка. По задумке она должна отводить от него угрозу жизни и здоровью, ограждать от насилия. А что происходит на самом деле?

— Ребенок, внезапно вырванный из семьи, где его любили, приобретает опыт тяжелейшего горя,— объясняет президент ассоциации «Ребенок дома» Мария Эрмель.— Он ощущает, что потерял все. Причем этого может быть не видно внешне. Он делает все, что ему говорят. Но глубоко внутри переживает страшную травму. Он будет очень долго заново выстраивать доверие к людям. Он оказался совершенно один, беззащитный, беспомощный, и мама не смогла его защитить.

Но разве это берется кем-то в расчет? Увы, сейчас у правозащитных организаций есть серьезные опасения, что недавние трагические случаи гибели детей, брошенных в квартирах, могут спровоцировать новую волну необоснованных изъятий. Как считает Мария Эрмель. органы опеки будут перестраховываться: «Им просто спокойнее, когда ребенок в детском доме…»

Бесчеловечная опека

Виолетта Рябоконь родилась в Украине. В 2001 году она вместе с матерью и отчимом приехала из Донецкой области в Свердловскую. Все эти годы Виолетта жила в России без каких-либо документов, кроме свидетельства о рождении. 12 сентября этого года 19-летняя Виолетта в серовской городской больнице №1 родила дочь Элеонору. Врачи сообщили Виолетте, что они хотят оставить ребенка в больнице. Объяснили – так положено по закону, если у матери нет паспорта и ее личность не установлена.

– Я дочь девять месяцев вынашивала, я не могу ее никому отдать. Я очень хотела ребенка, сильно ее ждала, – рассказывает Виолетта Радио Свобода. – Когда педиатр сказал, что дочь не отдадут, у меня началась истерика. Мне вызвали психолога. Она стала меня убеждать, что для дочери сейчас будет лучше в больнице. Психолог говорила, что я смогу Элеонору забрать, только когда восстановлю документы. Но я же знаю, что мою проблему с документами решить невозможно, я уже пыталась много раз.

Виолетта закончила коррекционную среднюю школу в селе Романово Свердловской области, несмотря на отсутствие регистрации и других документов. Школа действовала правильно – в федеральном законе «Об образовании» четко говорится: не принять ребенка в школу можно только в одном случае – если в образовательном учреждении нет мест. Учитель Виолетты Наталья Сыстерова возмущена ситуацией, в которой оказалась ее выпускница:

– Мы проблему Виолетты с документами пытались решить, но безрезультатно. Потом бывшая ученица переехала в другое село, радостно писала мне, что ждет ребенка. Виолетта очень добрая, отзывчивая и трудолюбивая. Немного легкомысленная из-за юного возраста. Неправильно у нее дочь отбирать. Несправедливо, но мы привыкли к несправедливости. Мы живем у черта на куличках, и никому мы, люди из сельской местности, не нужны.

Когда Виолетте исполнилось 14 лет, она пошла в местное отделении полиции, чтобы получить российский паспорт. Виолетте ответили, что она гражданка Украины, поэтому российский паспорт ей не дадут. И посоветовали обращаться в миграционную службу.

– В поселке Восточный Свердловской области, где я раньше жила, сотрудники УФМС вздыхали, что не могут мне ничем помочь, и отсылали меня в Екатеринбург. Я пыталась до УФМС в Екатеринбурге дозвониться. Много раз звонила, но чиновники бросали трубку, ничего толком не объясняли. Даже часы работы узнать не смогла. Кроме того, выбраться в Екатеринбург для меня большая проблема. Я боюсь большого города, стесняюсь разговаривать с незнакомыми людьми. И денег на поездку в Екатеринбург не хватало.

Смотрите так же:  Страховка автомобиля бухучет

После окончания школы Виолетта работала сторожем, получала зарплату 300 рублей в день. На работу с более высокой зарплатой ее не брали из-за отсутствия паспорта и регистрации. Семья с трудом сводила концы с концами. Мать Виолетты Татьяна Багненко одна содержит шестерых несовершеннолетних детей. Самому младшему три года. Багненко рассказывает, почему Виолетта пятнадцать лет живет в России на нелегальном положении:

– В опеке Серова нам говорят: «Если хотите получить ребенка, вы должны начать процесс оформления документов». Мол, мы должны поехать в посольство Украины в Екатеринбург или лучше сразу на Украину, чтобы сделать дочери украинский паспорт. Как они себе это представляют? Как дочь пересечет границу без документов? Кроме того, сейчас у меня нет возможности купить билет на Украину. Нет даже денег, чтобы до Екатеринбурга добраться. Пять часов туда ехать. Нужно купить билеты и в городе где-то переночевать. За один день мы не управимся. Я работаю сиделкой, семья большая, денег нам хватает только на самое необходимое. Мне чиновники в ответ предлагают у кого-нибудь занять деньги. Не у кого! Все сбережения потратила на подготовку к рождению внучки. Я недавно ушла от мужа, потому что он пил, бил меня и обижал детей. Опека решила нас обоих ограничить в родительских? правах. Я стала за своих детей бороться. Мы переехали из другого поселка в село Сосьва, от бывшего мужа подальше. Я кручусь как могу, стараюсь для детей. Карточка, на которую приходят детские пособия, сейчас у бывшего мужа. Он снимает с нее деньги. Но я перед родами ремонт сделала, купила для внучки кроватку и коляску. У меня семь детей. За школу и детсад платить, за все платить. У меня украинский паспорт, я получала разрешение на временное проживание, а Виолетта при мне всегда была. Я понимаю, что сейчас надо Виолетту в России легализовывать, но нельзя шантажировать нас ребенком. Дочь в панике, а опека повторяет свое, совершенно не пытаясь вникнуть в наше положение и предложить нам помощь.

В отделе опеки и попечительство города Серова Радио Свобода дали такой комментарий.

– Мы согласны, чтобы Виолетту выписали из роддома вместе с Элеонорой, но при условии, что девушка начнет оформление документов. Мы, наверное, разрешим Виолетте забрать дочь домой, но будем в дальнейшем наблюдать за семьей и контролировать. Мать Виолетты мы уже давно знаем. На наш взгляд, Татьяна Викторовна с трудом справляется с выполнением родительских обязанностей. Два раза Багненко с нашей помощью выиграла суд по делу об ограничении ее родительских прав. Мы ей тогда помогли, а она на нас журналистам жалуется. Я думаю, что следующий суд по делу об ограничении родительских прав Татьяна Викторовна проиграет.

Сотрудники управления социальной политики по Серову и Серовскому району отказались давать комментарии Радио Свобода. Но Андрею Клеймёнову, журналисту издания «Глобус», чиновники этого ведомства сказали, что Элеонору матери, скорее всего, не отдадут.

В городской больнице №1 города Серов Радио Свобода сказали, что Виолетту выпишут из родильного отделения вместе с дочерью, потому что им все время кто-то звонит. Организация «Всероссийское родительское сопротивление» пригрозила обратиться в органы прокуратуры с просьбой провести проверку заявлений со стороны чиновников.

?Игорь Мороков, уполномоченный по правам ребенка в Свердловской области, заявил журналистам, что нет никаких оснований не отдавать ребенка матери.

– Детей у мигрантов в России отбирают очень часто. В ситуации с Виолеттой Рябоконь опека ведет себя традиционным образом, – говорит Любовь Мосеева-Элье, юрисконсульт в Калужском общественном правозащитном движении «За права человека». – Недавно в Калуге мы помогли гражданке Кыргызстана через суд вернуть ребенка. Другой семье мигрантов пришлось покинуть страну после того, как им пригрозили забрать детей. Жительнице Молдовы не хотели отдавать детей из дома ребенка. Она уехала на родину, чтобы восстановить документы, а когда пришла за детьми, ей сказали, что они теперь «государственные». Такое ощущение, что органы опеки делают все возможное, чтобы российские дома ребенка не пустовали.

Опека не имеет никакого права забирать дочь у Виолетты, несмотря на ее проблемы с документами. Закон защищает право матери быть вместе со своим ребенком. Государство может забрать ребенка только при непосредственной угрозе жизни и здоровью. В ином случае это будет нарушение Семейного кодекса РФ и Конвенции ООН о правах ребенка.

Рекомендация чиновников ехать на Украину и оформлять там украинский паспорт тоже абсолютно типичная и некорректная. Чиновники так делают для собственного удобства. Я могу посоветовать Виолетте подавать заявление на установление личности в районное отделение полиции. К сожалению, это очень долгая процедура. Минимум один месяц, если заниматься только этим вопросом. Но, если Виолетту признают лицом без гражданства, она сможет подать документы на получение российского гражданства и российского паспорта.

Светлана Ганнушкина, председатель комитета «Гражданское содействие», сказала Радио Свобода, что в последнее время к ней часто за помощью обращаются мигранты, у которых пытаются отобрать детей.

– В России искаженное понимание ювенальной юстиции. На Западе ювенальная юстиция действует в интересах детей. У нас органы опеки, вместо того чтобы помогать семье в сложной жизненной ситуации, выступают в качестве карательного инструмента. Государство относится к беженцам и мигрантам бесчеловечно. Но особенно страшно, когда от такого жестокого отношения страдают дети. Очень важно сейчас не допустить, чтобы повторилась страшная история гибели пятимесячного Умарали Назарова, которого полиция отобрала у мигрантов Таджикистана.

Почти год назад в Санкт-Петербурге гражданку Таджикистана Зарину Юнуcову задержали за нарушение миграционного законодательства. В отделении полиции у Юнусовой отобрали ребенка. Несколько часов Умарали провел в участке, а потом его увезли на скорой в Центр медицинской и социальной реабилитации детей, оставшихся без попечения родителей им. В. В. Цимбалина. Ночью ребенок умер. Вскоре Зарину Юнусову выдворили из России. В апреле этого года суд признал незаконными действия следствия по делу о смерти Умарали Назарова.

Если органы опеки забирают ребенка – что делать?

В настоящее время в российском обществе, в том числе в его православной части, ведется широкая дискуссия о перспективе введения в Российской Федерации ювенальной юстиции. При этом далеко не все участники дискуссии имеют хотя бы примерное представление о том, что же такое ювенальная юстиция, и ориентируются исключительно на гуляющие на просторах Интернета невесть откуда взявшиеся списки «причин для отобрания детей». Давайте попробуем разобраться!

Если внимательно ознакомиться с пакетом законопроектов по данному вопросу, можно убедиться, что нигде ни «отказ от прививок», ни «непосещение молочной кухни» не фигурируют.

На самом деле ювенальная юстиция подразумевает создание системы специальных судов, в которых будут заседать специально подготовленные по курсу детской психологии судьи. Предполагается, что эти судьи разбирать дела с участием несовершеннолетних, как преступивших закон, так и наоборот, ставших жертвами преступлений, в том числе жестокого обращения со стороны родственников.

В то же время к проблемам изъятия детей из семьи пресловутая ювенальная юстиция имеет весьма опосредованное отношение: весь необходимый юридический инструментарий для этого уже содержится в российском законодательстве.

Я не случайно употребила слово «необходимый». В ряде случаев, как это ни прискорбно, отобрание детей у родителей является действительно необходимой мерой. Деятельность сотрудников органов опеки и попечительства (далее мы будем называть эти органы «опекой»), с которой, наверное, не понаслышке знакомы многие православные семьи – в силу развитых в православной среде традиций многодетности и усыновления, ? спасла жизнь не одному ребенку, попавшему в сложную жизненную ситуацию.

К сожалению, не все родители выполняют возложенные на них Богом, обществом и государством родительские обязанности должным образом, не все заботятся о здоровье, физическом, психическом, духовном развитии своих детей. Именно поэтому статья 77 Семейного кодекса Российской Федерации предоставляет органам опеки и попечительства право при непосредственной угрозе жизни или здоровью ребёнка отбирать его у родителей.

Теоретически представители опеки могут прийти с проверкой в любую семью, в отношении которой поступил «сигнал» от врача, из образовательного учреждения или от соседей, ? с тем, чтобы убедиться, что с ребенком всё в порядке.

Чтобы избежать большей части сигналов, следует просто-напросто не пренебрегать соблюдением установленных законом процедур: не стоит уходить из роддома без выписки (всегда можно получить выписку «под расписку»), а также игнорировать необходимость сделать прививки (вместо написания отказа от них), затягивать посещение детской поликлиники и получение свидетельства о рождении.

Взгляните на эти ситуации глазами сотрудников опеки – и Вы поймете проявленный в такой ситуации интерес к семье. Например, если беременная не наблюдалась в женской консультации, родила дома, а потом не стала торопиться с регистрацией ребенка – это может равновероятно означать как то, что она придерживается теории естественного родительства, так и то, что женщина пропустила сроки для аборта и желает избавиться от ребенка после его рождения. «Молчаливый» отказ от прививок может свидетельствовать не об осознанной позиции, а о банальном разгильдяйстве.

Поэтому правило номер один: не давайте органам опеки лишних поводов приходить в ваш дом. Если Ваш ребенок занимается в секции карате или бокса – это должны знать школьные учителя; если Вы пользуетесь услугами платного педиатра – поставьте об этом в известность заведующего детской поликлиникой.

Если же все же визит произошел, его, опять же, не следует воспринимать его в штыки, как вмешательство в частную жизнь. Но не стоит и вести себя безропотно, если по отношению к вам опека ведет себя не совсем корректно и предубежденно.

Запомните, что в соответствии со статьей 25 Конституции Российской Федерации жилище является неприкосновенным. Против воли проживающих в помещении лиц доступ туда осуществляется только либо по решению суда либо в случаях, установленных законом. Единственный установленный законом случай, применимый к подобным ситуациям, – это право сотрудников полиции (но не опеки!) входить, в соответствии с пунктом 3 статьи 15 Закона о полиции, в жилые помещения при наличии достаточных данных, что там совершено или совершается преступление (например, ребенок громко и надрывно кричит, просит о помощи). В любом случае родители имеют право выяснить у полицейских, какие именно основания для таких предположений у них имеются.

Таким образом, вопрос о том, пускать ли сотрудников опеки в квартиру, остаётся на усмотрение родителей.

Перед тем, как пустить сотрудников опеки в квартиру, стоит убедиться, что перед вами действительно они (это, на самом деле, универсальная рекомендация). Не надо стесняться проверить у пришедших документы (удостоверение и паспорт) – ведь, в конце концов, именно Вы отвечаете за безопасность своего малыша, и Вы должны быть уверены, что впускаете в квартиру именно представителей опеки, а не мошенников. Не лишним будет записать фамилию, имя, отчество пришедших к вам лиц, чтобы потом не вспоминать мучительно, с кем же именно Вы общались. Можно также перезвонить в орган опеки по телефону, заранее выписанному из справочника, и уточнить, работают ли там указанные люди, и направлялись ли они с проверкой на Ваш адрес. Возможно, Вы будете испытывать определенное чувство неловкости, но иногда лучше чувствовать себя неловко, чем стать жертвой преступления.

В ходе визита исходите из элементарных правил:

  1. У ребенка есть режим дня, и визит сотрудников опеки – это не повод его нарушать. То есть если ребенок спит – совсем не обязательно его будить.
  2. Если в Вашей квартире принято разуваться, мыть руки – то и сотрудники опеки должны это сделать. Следует вежливо, но твердо попросить их об этом. Помимо чисто практического, это еще и психологический момент: в большинстве случаев человек без обуви тут же теряет «начальственный» тон. В случае отказа разуться – не стесняйтесь выставить визитёров за дверь.
  3. Все находящиеся в Вашей квартире люди должны быть в поле Вашего зрения одновременно. Например, если кто-то отказался разуться под предлогом «я постою в прихожей» ? попросите его покинуть квартиру и заприте за ним дверь, продолжив для остальных «экскурсию» по квартире. Попытки «разделиться, чтоб побыстрее осмотреть квартиру» следует немедленно пресекать: «Пожалуйста, следуйте за мной», «Я Вас в ту комнату пройти не приглашала», «Я вам всё покажу, но, пожалуйста, в моём присутствии».
  4. Настройтесь на то, что хозяева в квартире по-прежнему Вы, и Вы не совершили ничего такого, что бы дало посторонним людям право самостоятельно заглядывать в Ваш холодильник или ящик для нижнего белья.
  5. Любые отмеченные сотрудниками опеки «странности», например, отсутствие детской коляски по причине использования слинга, следует пояснить и настаивать на фиксации этих пояснений в акте осмотра (об этом подробнее ниже).
  6. Будет хорошо, если осмотр квартиры будет производится при свидетелях, например, можно пригласить присутствовать соседей. При наличии возможности постарайтесь записать весь визит на видео или диктофон.
  7. По окончании визита комиссии настаивайте, чтобы так называемый «Акт об осмотре жилого помещения» был составлен тут же, при вас, в двух экземплярах, и каждый экземпляр был подписан вами и членами комиссии. В нём не должно быть «пустого пространства», прочёркивайте или заполняйте все пробелы перед подписанием. Если представители опеки будут ссылаться на то, что у них есть 7 дней на составление подобного документа, обратите их внимание на то, что Вы просите составить не акт об обследовании условий проживания несовершеннолетнего, а именно акт осмотра, это разные документы.

Если опека желает, чтобы вашего малыша осмотрел врач – помните, что Вы имеете право ехать с ребёнком в одной машине «Скорой помощи», присутствовать при всех медицинских манипуляциях, которые совершаются с ним. Более того, согласно статье 32 Основ законодательства РФ об охране здоровья, никакое медицинское вмешательство (в том числе и банальный осмотр) не может проводиться без вашего согласия.

Любые разногласия с опекой (опека пришла в неудобное для Вас время, например, когда ребенок спит; Вам пришлось отказать в посещении квартиры по причине того, что пришедшие отказались разуваться) лучше решать в письменном виде. Сразу по окончании визита напишите соответствующее заявление («После 22-00 мой ребенок спит, и я не вижу повода нарушать установленный режим его дня. Прошу в дальнейшем не допускать визитов комиссии в ночное время» или «Прошу сотрудников опеки в случае визита в мою квартиру с проверкой иметь при себе сменную обувь»), снимите с него копию и отнесите в опеку, получив на копии отметку о приёме. Если вдруг такое заявление откажутся принимать – его можно направить по почте ценным заказным письмом с уведомлением о вручении с описью вложения.

И самое важное. Отобрать, то есть «изъять ребёнка из семьи», можно только на основании соответствующего акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации. И при отсутствии этого акта никто не имеет права прикасаться к Вашему ребенку.

В случае, если по какой-то причине проверяющие вошли в квартиру без вашего согласия, не реагируют на просьбы или пытаются забрать ребёнка силой без соответствующих документов – не стесняйтесь звонить по телефону 02 с сообщением, что неизвестные против вашей воли ворвались к вам в квартиру и забирают ваше дитя. Приехав, полиция убедится, конечно, что это сотрудники опеки, однако настаивайте на том, что Вы их пройти в квартиру не приглашали и необходимые документы у них отсутствуют. Настаивайте на том, чтобы сотрудники полиции помогли Вам защитить Ваши законные права.

От редакции: В свете последних изъятий детей на улице, советуем всем родителям обязательно иметь при себе паспорт и копию свидетельства о рождении ребенка!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *