Судебная практика недействительность сделок

Применение положений п. 5 ст. 166 ГК РФ о недействительности сделки в судебной практике

Руководитель коллегии адвокатов «Комиссаров и партнеры», адвокат (адвокатская палата Санкт-Петербурга)

специально для ГАРАНТ.РУ

В п. 5 ст. 166 Гражданского кодекса закреплена одна из форм эстоппеля – правового принципа, согласно которому при наступлении определенных обстоятельствах лицо утрачивает право на возражение в обосновании своих притязаний.

Эстоппель можно назвать еще правилом коммерческой честности. Он запрещает переменчивое поведение сторон. Последствия его применение влекут за собой восстановление положения, существовавшего до того момента, когда кто-либо из участников сделки отклонился от выполнения установленной договоренности.

Законодатель установил, что заявление лица о недействительности сделки, действующего недобросовестно, в частности, если его поведение дает основание другим лицам полагаться на действительность сделки, не имеет правового значения.

Эта норма появилась в российском гражданском законодательстве сравнительно недавно. Введена в действие Федеральным законом от 7 мая 2013 года № 100-ФЗ. Причиной ее закрепления послужило огромное количество споров о признании сделок недействительными, значительная часть которых инициировалась недобросовестными лицами, стремившимися избежать исполнения взятых на себя обязательств.

С момента принятия нормы прошло достаточное количество времени и суды, в том числе высшие, определились со своей позицией по ее применению. Рассмотрим судебную практику, остановив свое внимание на следующих аспектах:

  • какие действия суды квалифицируют как поведение, дающее основание другим лицам полагаться на действительность сделки;
  • случаи, когда суды эстоппель не применяют.

Из анализа судебной практики очевидно: если стороны приступили к исполнению договора, требование о признании сделки недействительной судом не удовлетворяется. Приведем примеры.

Ответчица в течение года выплачивала проценты за пользование займом и частично погасила основной долг. Суд пришел к выводу, что такое поведение дало основание полагаться истцу на действительность сделки и расценил заявленное ответчицей требование о признании сделки недействительной после предъявления к ней иска о взыскании задолженности по договору займа суд как злоупотребления правом на признание сделки недействительной.

Сторонами был заключен договор подряда. Подрядчик условия договора выполнил в полном объеме, что подтверждено документально, однако оплаты не получил. Судами установлено, что договор в силу ст. 168 ГК РФ является ничтожным, поскольку он вопреки требованиям Федерального закона от 18 июля 2011 г. № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» заключен ответчиком, являющимся субъектом естественной монополии, не по результатам открытого конкурса, открытого аукциона или иного способа закупки, предусмотренного действующим у ответчика Положением о закупке. Суды применили п. 5 ст. 166 ГК РФ и правильно исходили из того, что признание договора недействительным не освобождает ответчика, заказавшего и принявшего выполненные работы и услуги, от обязательства их оплатить. Суд оставил кассационную жалобу без удовлетворения.

Возражение заказчика о признании договора поставки недействительным последовало после его исполнения сторонами на протяжении года и при обстоятельствах, когда к стороне, предъявившей встречный иск, заявлены требования, связанные с его ненадлежащим исполнением и, следовательно, с недобросовестным поведением.

Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции учел, что нарушения, допущенные самим заказчиком, не могут быть положены судом в основу признания договора недействительным по иску, предъявленному таким заказчиком.

Ответчик заявил в суде апелляционной инстанции о том, что договор аренды, на основании которого начислена спорная задолженность, является мнимой сделкой. Между тем он не оспаривает, что частично исполнял договор, внося арендные платежи за полученное в аренду имущество. При таких обстоятельствах, по мнению суда, ответчик в силу п. 2 ст. 431.1 и п. 5 ст. 166 ГК РФ не вправе ссылаться на недействительность договора аренды.

Суд пришел к выводу, что все приведенные ответчиком в кассационной жалобе доводы, направлены на уклонение от уплаты образовавшейся задолженности, поэтому оснований для отмены постановления суда апелляционной инстанции у суда округа не имеется.

Также суды признают недобросовестными организации, которые являются профессиональными участниками в сфере осуществления своей деятельности, в связи с чем осведомлены о правовых последствиях своих действий.

Страховая компания отказалась выплачивать страховое возмещение, ссылаясь на то, что условия заключенного договора страхования ответственности автоперевозчика за убытки, причиненные неисполнением (ненадлежащим исполнением) договорных обязательств отличается от положений п. 1 ст. 932 ГК РФ. Указанной нормой предусмотрено, что возможность застраховать риск неисполнения договорных обязательств должна быть прямо закреплена в законе, однако страхование ответственности перевозчика по договору автомобильной перевозки грузов законодательством не предусмотрено.

Суд пришел к выводу о недобросовестности поведения страховой компании, ссылаясь на то, что такие договоры заключаются страховщиком с любым обратившимся лицом на основании утвержденных организацией общими правилами. Страховая компания, являясь профессиональным участником рынка страховых услуг и считая себя добросовестным контрагентом, осознает правовые последствия данных договоров.

Отклоняя доводы ответчика о том, что дополнительные соглашения, которыми изменялись площади передаваемого в аренду объекта, являются ничтожными ввиду нарушения процедуры их заключения, суды приняли во внимание отсутствие в материалах дела доказательств того, что ответчиком заявлялись какие-либо возражения относительно подписания дополнительных соглашений в связи с несоблюдением процедуры их заключения или неполучения согласия собственника на передачу дополнительных площадей.

Суды отметили, что ответчик, будучи профессиональным участником гражданского оборота, при соблюдении стандарта поведения разумного и осмотрительного коммерсанта имел возможность установить несоответствие дополнительных соглашений требованиям законодательства, а потому после исполнения им условий дополнительных соглашений он лишается права оспаривания такого договора в силу положений п. 4 ст. 1, ст. 10, п. 5 ст. 166, п. 2 ст. 431.1 ГК РФ и правовых позиций, изложенным в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13 апреля 2010 г. № 16996/09, Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2011 г. № 10473/11, Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2012 г. № 7884/12, определении Верховного Суда Российской Федерации от 20 июля 2015 г. № 307-ЭС15-1642.

На сегодняшний день судебная практика имеет два случая, при которых п. 5 ст. 166 ГК РФ не применяется.

Суды отклоняют доводы сторон, о том, что сделка не может быть признана недействительной в силу закрепленного в гражданском законодательстве принципа эстоппель, если в результате заключения сделки нарушается публичный интерес.

Организации был предоставлен земельный участок на основании договора безвозмездного пользования земельным участком в нарушение норм Земельного кодекса.

Суд не применил эстоппель, посчитав, что в данном случае нарушены установленные действующим земельным законодательством принципы платности землепользования и соблюдения публичных процедур при предоставлении земельных участков государственной и муниципальной собственности. При этом суд указал, что применение судом в настоящем деле правил п. 5 ст. 166 ГК РФ по заявлению организации приведет к нарушению положений п. 3 ст. 1, ст. 10 ГК РФ.

Суд применил эстоппель, указав при этом, среди прочих оснований, что заключение подобных договоров не нарушает права третьих лиц и публичные интересы.

Суды не применяют эстоппель к требованиям о признании недействительными сделок по специальным основаниям, сформулированным законодательством о несостоятельности.

Вопреки выводам судов положения п. 5 ст. 166 ГК РФ, не дозволяющие оспаривать сделку ее стороне, которая давала другим лицам основание полагаться на действительность сделки, не применяются к требованиям о признании недействительными сделок по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о несостоятельности. Данные специальные основания недействительности сделок направлены на защиту не столько интересов частноправового субъекта, являющегося стороной сделки, сколько на защиту его кредиторов (третьих лиц, не являющихся сторонами спорных правоотношений и не делавших каких-либо заявлений о действительности сделки).

Из представленных материалов можно сделать вывод, что анализируемая норма нашла свое применение и служит генеральным принципам гражданского законодательства, закрепленным в п. 3-4 ст. 1 ГК РФ, а именно добросовестности участников гражданских правоотношений при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и запрета на извлечение преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения. При этом соблюдается баланс между частными и публичными интересами.

Принимая во внимание позицию судов можно уверенно сказать, что лицо, приступившее к исполнению порочной сделки, зная об имеющихся дефектах, лишает себя права в дальнейшем оспорить ее действительность.

Обзор судебной практики по вопросу применения последствий недействительности сделок по инициативе суда

1. Суд откажет в применении последствий недействительности оспоримой сделки, если сторона не конкретизирует, какие именно последствия следует применить

Общество с ограниченной ответственностью «ЛакТехПром», Общество с ограниченной ответственностью «Энергопроект», Общество с ограниченной ответственностью «Технопласт» обратились в Арбитражный суд города Москвы с иском к Закрытому акционерному обществу «Энергокомплекс — Генерация», Обществу с ограниченной ответственностью «Строй Гарант» о признании недействительной сделки — договора уступки прав (требований) от 14.03.2016, заключенного между ООО «Строй Гарант» и ЗАО «Энергокомплекс — Генерация», а также о применении последствий недействительности сделки.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 21.09.2017 заявленные требования удовлетворены в части: суд признал недействительным договор уступки прав (требований) от 14.03.2016, заключенный между ООО «Строй Гарант» и ЗАО «Энергокомплекс — Генерация», в остальной части иска отказал.

Полагая, что договор уступки права является недействительным (являясь сделкой с заинтересованностью, он был заключен без надлежащего одобрения (ст. 45 ФЗ «Об Обществах с ограниченной ответственностью»), которое требовалось, поскольку члены Совета директоров ООО «Строй Гарант» — Пирогов Л.В. и Селезнев Л.В., — одновременно являлись членами Совета директоров ЗАО «Энергокомплекс — Генерация»), истцы обратились в суд с настоящим иском.

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства и доводы сторон, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу об удовлетворении заявленных требований в части признания оспариваемой сделки недействительной, поскольку собрание не созывалось, не проводилось, сделка не одобрялась при необходимости совершения указанных действий, что является существенным нарушением корпоративного законодательства.

Отказывая в применении последствий недействительности сделки, суды исходили из того, что истцы не указали, какие именно последствия должны быть применены (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.03.2020 N Ф05-595/2020 по делу N А40-81043/17).

По другому делу (N А21-1431/2016) суд апелляционной инстанции не усмотрел нарушения судами статьи 166 ГК РФ , так как с учетом обстоятельств дела (в частности, стороны не ссылались на возможность применения реституции в просительной части иска) суд первой инстанции обоснованно не применил последствия недействительности договоров поручительства по собственной инициативе (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2016 N 13АП-23585/2016, 13АП-26200/2016 по делу № А21-1431/2016).

Оценив представленные доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив, что право требования к банку согласно условиям договора цессии передается в соответствии с судебными актами по делу № А21-1434/2016, однако в рамках указанного дела о признании недействительными договоров поручительства требований о применении последствий недействительности не заявлялось и суд таких последствий не применял, судебными актам по указанному делу денежные средства не взыскивались, руководствуясь положениями статей 382 , 384 , 410 Гражданского кодекса Российской Федерации , суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии предмета уступки права требования и отсутствии в связи с этим оснований для удовлетворения иска (Определение Верховного Суда РФ от 13.07.2020 N 307-ЭС18-9537 по делу N А56-12679/2017).

По делу N А41-8877/2015 иск предъявлен о признании договоров займа от 09.08.2013 N 1/08/2013, от 09.08.2013 N 2/08/2013 и от 09.10.2013 N 10-2013 недействительными сделками и мотивирован тем, что при заключении оспариваемых договоров займа обществом, участником которого является истец, не соблюдены требования к порядку одобрения сделок с заинтересованностью, установленные статьей 45 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Возражения заявителя, изложенные в настоящей жалобе, касающиеся неприменения судами последствий недействительности сделок, также подлежат отклонению, поскольку требования о применении последствий недействительности оспоримых сделок в настоящем деле не заявлялись (Определение Верховного Суда РФ от 29.05.2017 N 305-ЭС16-1798 по делу N А41-8877/2015).

В рамках дела о банкротстве должника его конкурсный управляющий Терешкова Ольга Николаевна обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора уступки от 09.10.2013 N 1-вх/2013-Таш, заключенного между обществом с ограниченной ответственностью «Кузбасстопливосбыт» (далее — общество) и должником.

Определением суда первой инстанции от 15.06.2015, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 18.08.2015 и округа от 26.10.2015, заявленные требования удовлетворены. В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, общество просит обжалуемые судебные акты отменить и направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Довод кассационной жалобы о неприменении судом последствий недействительности сделки подлежит отклонению, поскольку в счет оплаты по спорной сделке общество уменьшило свои требования к должнику на сумму 7 088 555,11 руб. по договору поставки угля. Однако сделка по зачету встречных требований не была предметом рассмотрения по настоящему обособленному спору, поскольку определением суда первой инстанции от 11.06.2015 отказано в объединении дел по оспариванию договора уступки от 09.10.2013 N 1-вх/2013-Таш и зачета от 20.11.2013. При этом до рассмотрения обоих споров вопрос о применении последствий недействительности сделки не представляется возможным решить.

Кроме того, требование о применении последствий конкурсным управляющим не заявлялось, а неприменение судом последствий по собственной инициативе не влечет незаконность судебного акта, сторона сделки не лишена возможности заявить о применении последствий недействительности сделки. (Определение Верховного Суда РФ от 30.03.2016 N 304-ЭС15-7530(5) по делу N А45-684/2014).

В силу пункта 4 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, а также в иных предусмотренных законом случаях.

Смотрите так же:  Заявление сотрудника при смене фамилии

Процессуальный порядок применения данной нормы, ограничивающей полномочия суда по применению последствий недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, предусмотрен в пункте 79 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которому по смыслу статьи 65 АПК РФ при решении вопроса о применении по своей инициативе последствий недействительности ничтожной сделки суду следует вынести указанный вопрос на обсуждение сторон, а в мотивировочной части судебного решения должно быть указано, какие публичные интересы подлежат защите, либо содержаться ссылка на специальную норму закона, позволяющую применить названные последствия по инициативе суда.

При рассмотрении спора по существу в ходе судебного разбирательства требование о применении последствий недействительности спорной сделки истцами не было предъявлено, просительная часть искового заявления, уточненного в порядке статьи 65 АПК РФ , не содержит такого требования.

По смыслу части 1 статьи 178 АПК РФ арбитражный суд не вправе под видом вынесения дополнительного решения (апелляционного постановления) изменить содержание решения либо разрешить новые требования, которые не были предъявлены в ходе судебного разбирательства.

В то же время ограничение инициативы суда в применении пункта 4 статьи 166 ГК РФ обусловлено тем, что предъявление требований о применении последствий недействительности оспоримой сделки относится к субъективным правам сторон по сделке; реализация данных прав осуществляется этими лицами самостоятельно с учетом своих интересов. Иной подход влечет нарушение принципа диспозитивности арбитражного процесса.

Поскольку сделка признана оспоримой, а не ничтожной, и действующим законодательством не предусмотрены специальные нормы, позволяющие применить последствия ее недействительности по инициативе суда, апелляционный суд не вправе был применить последствия и в порядке, предусмотренном пунктом 4 статьи 166 ГК РФ .

В связи с этим является ошибочным сделанный апелляционным судом вывод о возможности применения в данном случае последствий недействительности сделки независимо от того, было ли указано на это в заявлении об оспаривании сделки.

Учитывая указанные обстоятельства в их совокупности, суд кассационной инстанции полагает, что у апелляционного суда не имелось правовых оснований для принятия дополнительного постановления в порядке, установленном частью 1 статьи 178 АПК РФ , в связи с чем апелляционный суд, вынося дополнительное постановление, вышел за пределы своих полномочий и рассмотрел требование, которое не было заявлено к рассмотрению.

При таком положении кассационная жалоба является обоснованной, и поскольку судом апелляционной инстанции допущено нарушение норм процессуального права в соответствии с положениями статей 287 , 288 АПК РФ дополнительное апелляционное постановление следует отменить, а поданное 24.11.2017 заявление о применении последствий недействительности договора от 26.10.2016 купли-продажи 100% доли в уставном капитале ООО «Уютный дом», заключенного между ООО «ТП-Инвест» и Терентьевым А.В., не подлежит удовлетворению по основаниям, указанным в настоящем постановлении, поскольку отсутствуют правовые основания для принятия дополнительного судебного акта (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.06.2020 N Ф07-4568/2020 по делу N А56-75695/2016).

Таким образом, анализ судебной практики показал, что при обращении с исковым заявлением о признании недействительной оспоримой сделки, истцу следует конкретизировать какие именно последствия недействительности сделки следует применить в случае, если она будет признана судом недействительной. В противном случае, суд вправе отказать в применении последствий недействительности сделки. Такая ситуация достаточно опасна и актуальна, когда срок на обращение с отдельным иском по последствиям недействительности сделки (например, с виндикационным иском) истек.

2. Суд не вправе применять по своей инициативе последствия недействительности ничтожной сделки, если это не является необходимым для защиты публичных интересов

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.09.2017 признан недействительным договор подряда N 260514 от 26.05.2014, заключенный между ООО «ИНВЕСТФОН» и ООО «СтройТраст».

Обращаясь с заявлением о признании сделки недействительной, конкурсный управляющий указывал, что договор подряда от 26 мая 2014 года носит мнимый характер, поскольку подрядные работы ответчиком фактически не выполнялись.

В ответ на доводы апелляционных жалоб о том, что суд, признавая сделку недействительной, неправомерно не применил последствия недействительности сделки, суд апелляционной инстанции сослался на то обстоятельство, что требование о применении последствий недействительности сделок конкурсным управляющим должника не заявлялось, при этом последний не лишен права обратиться в суд с самостоятельным требованием о применении последствий недействительности сделки.

Конкурсный управляющий должника и ПАО «Сбербанк России» в обоснование доводов жалобы ссылались на то, что в пункте 29 Постановления N 63 разъяснено, что если сделка, признанная в порядке главы III.1 Закона о банкротстве недействительной, была исполнена должником и (или) другой стороной сделки, суд в резолютивной части определения о признании сделки недействительной также указывает на применение последствий недействительности сделки (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.6 и абзац второй пункта 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве) независимо от того, было ли указано на это в заявлении об оспаривании сделки.

Также заявители указали, что в пункте 79 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки (реституцию) по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, а также в иных предусмотренных законом случаях (пункт 4 статьи 166 ГК РФ).

Что касается доводов конкурсного управляющего должника и ПАО «Сбербанк России» о том, что суд должен был по своей инициативе применить последствия недействительности сделки, поскольку в пункте 29 Постановления N 63 разъяснено, что если сделка, признанная в порядке главы III.1 Закона о банкротстве недействительной, была исполнена должником и (или) другой стороной сделки, суд в резолютивной части определения о признании сделки недействительной также указывает на применение последствий недействительности сделки (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации , пункт 1 статьи 61.6 и абзац второй пункта 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве) независимо от того, было ли указано на это в заявлении об оспаривании сделки, то суд округа не может признать их основанием для отмены судебного акта.

Вышеуказанные разъяснения касаются сделок должника, признанных недействительными по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

В данном случае сделка признана недействительной на основании ст. 170 ГК РФ .

В таком случае суды обоснованно применили п. 78 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которому требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть заявлено конкурсным управляющим в самостоятельном порядке.

Ссылку на п. 79 вышеуказанного Пленума суд округа также не может признать состоятельной, поскольку согласно данным разъяснениям суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки (реституцию) по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, тогда как в данном случае публичные интересы оспариваемой сделкой не затронуты (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 29.03.2020 N Ф05-2663/2020 по делу N А40-46342/15).

Из указанного постановления следует, что, обращаясь с требованием о признании недействительной ничтожной сделки, истцу также, как и в случае с оспоримыми сделками, следует заявить о применении последствий недействительности в определенном виде. В случае, если о применении последствий недействительности не заявлено, истец не лишается права на обращение с отдельным иском, но при этом вопрос применения последствий недействительности сделки будет затянут, по сравнению с обращением с таким требованием при подаче иска о признании сделки недействительной.

3. При решении вопроса о применении по своей инициативе последствий недействительности ничтожной сделки суду следует вынести указанный вопрос на обсуждение сторон

Процессуальный порядок применения нормы, ограничивающей полномочия суда по применению последствий недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, предусмотрен в пункте 79 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которому по смыслу статьи 65 АПК РФ при решении вопроса о применении по своей инициативе последствий недействительности ничтожной сделки суду следует вынести указанный вопрос на обсуждение сторон, а в мотивировочной части судебного решения должно быть указано, какие публичные интересы подлежат защите, либо содержаться ссылка на специальную норму закона, позволяющую применить названные последствия по инициативе суда.

Министерство земельных и имущественных отношений Республики Тыва обратилось в Арбитражный суд Республики Тыва с исковым заявлением, измененным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации , к индивидуальному предпринимателю Марцинович Марине Александровне о признании отсутствующим зарегистрированного права собственности на торговый киоск, расположенный по адресу: г. Кызыл, рядом с жилым домом N 98 по ул. Кочетова, исключении записи о регистрации права собственности на торговый киоск из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним (далее — ЕГРП); о признании отсутствующим зарегистрированного права собственности на земельный участок с кадастровым номером 17:18:0105008:127, расположенный по адресу: г. Кызыл, рядом с жилым домом N 98 по ул. Кочетова, исключении записи о регистрации права собственности на земельный участок из ЕГРП.

В соответствии с частью 1 статьи 166 и частью 1 статьи 167 Гражданского кодекса ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее таковой. Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При этом суд кассационной инстанции верно указал, что оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРП.

Признание сделки по отчуждению земельного участка недействительной и восстановление права публично-правового образования распоряжаться земельным участком позволит ему в последующем защитить свои права, нарушенные недостоверной записью в ЕГРП, и принять меры к освобождению земельного участка от находящегося на нем объекта.

Согласно пункту 79 Постановления N 25 суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки (реституцию) по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, а также в иных предусмотренных законом случаях (пункт 4 статьи 166 Гражданского кодекса ).

Суду первой инстанции следовало предложить сторонам уточнить заявленные требования в отношении спорного земельного участка, либо рассмотреть вопрос о возможности применения последствий недействительности ничтожной сделки (реституцию) по своей инициативе, поставив указанный вопрос на обсуждение сторон (Определение Верховного Суда РФ от 19.02.2020 N 302-ЭС17-22887 по делу N А69-3992/2015).

Анализ судебной практики показал, что инициатива суда в применении последствий недействительности ничтожной сделки ограничена защитой публичных интересов. Полномочий применять по собственной инициативе последствия недействительности оспоримых сделок, в том числе уже аннулированных в судебном порядке, суду не предоставлено.

Судебная практика недействительность сделок

Перед изучением Обзора рекомендуем предварительно ознакомиться с его оглавлением.

I. Основные положения о рассмотрении судами дел о недействительных сделках

I. Основные положения о рассмотрении судами дел о недействительных сделках

Сделки, которые имеют определенный порок (несоответствие правовым актам содержания сделки, ненадлежащий субъектный состав, несоответствие воли и волеизъявления, ненадлежащая форма), в силу его наличия признаются недействительными. Гражданское законодательство предусматривает деление недействительных сделок на оспоримые и ничтожные. Оспоримая сделка недействительна в силу признания ее таковой судом, а ничтожная — в силу предписаний закона, то есть независимо от факта судебного признания (пункт 1 статьи 166 Гражданского кодекса РФ).

Непосредственно соответствующими статьями параграфа 2 главы 9 ГК РФ установлены различные основания недействительности.

При применении норм о недействительности сделок необходимо учитывать разъяснения Пленума ВАС РФ и Президиума ВАС РФ, выработанные при обобщении практики арбитражных судов по спорам, связанным с применением норм о различных основаниях признания сделки недействительной:

1. Перечень обстоятельств, заблуждение в отношении которых имеет существенное значение и может являться основанием для признания сделки недействительной, содержащийся в статье 178 ГК РФ, носит примерный характер. В случае, когда заблуждение относительно личности другой стороны имеет существенное значение, оно может являться основанием для признания сделки недействительной как совершенной под влиянием заблуждения. Между тем, заблуждение относительно правовых последствий сделки не является основанием для признания ее недействительной по статье 178 ГК РФ (пункты 2, 3 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 10.12.2013 N 162 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации»);

2. Обман при совершении сделки (статья 179 ГК РФ) может выражаться в намеренном умолчании лица об обстоятельствах, о которых оно должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота; в совершении сделки под влиянием злонамеренного соглашения представителя одной стороны (органа юридического лица) с другой стороной (пункты 7, 10 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 10.12.2013 N 162 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации»);

3. При определении сферы применения статьи 169 ГК РФ судам необходимо исходить из того, что в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые не просто не соответствуют требованиям закона или иных правовых актов (статья 168 ГК РФ), а нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение определенных видов объектов, изъятых или ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг (пункт 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 10.04.2008 N 22 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации»);

Смотрите так же:  Перечень документов налоговый вычет покупка квартиры

4. Из содержания статьи 174 ГК РФ следует, что, если полномочия органа юридического лица на совершение сделки ограничены учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в законе, и при ее совершении указанный орган вышел за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях. В связи с этим следует иметь в виду, что статья 174 ГК РФ не применяется в случаях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных законом. В указанных случаях надлежит руководствоваться статьей 168 ГК РФ. Кроме того, указанная статья не применяется, когда ограничения установлены в других документах, не являющихся учредительными (пункты 1, 6 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.05.98 N 9 «О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок»).

Особенности применения норм о недействительности сделок в различных договорных правоотношениях отражены в постановлениях Пленума ВАС РФ от 17.11.2011 N 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды», от 12.07.2012 N 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством».

Необходимо учитывать, что пункт 1 статьи 181 ГК РФ предусматривает возможность предъявления исков о признании недействительной ничтожной сделки в течение трех лет: ГК РФ не исключает возможность предъявления исков о признании недействительной ничтожной сделки, споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению любого заинтересованного лица. Последствия недействительности ничтожной сделки применяются судом по требованию любого заинтересованного лица либо по собственной инициативе (пункт 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 6, Пленума ВАС РФ N 8 от 01.07.96 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Срок исковой давности для признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности составляет один год и начинает течь со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, предусмотренная пунктом 1 статьи 179 ГК, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных основаниях для признания сделки недействительной.

Ниже приводится обзор выводов судов, изложенных в решениях конкретных дел, по спорным вопросам при рассмотрении судами дел о недействительных сделках, а именно:

— недействительность сделок, заключенных ненадлежащей стороной;

— притворные или мнимые сделки;

— недействительность сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта;

— недействительность сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка или нравственности;

— последствия совершения сделки в отношении имущества, распоряжение которым запрещено или ограничено;

— недействительность сделки, совершенной под влиянием существенного заблуждения;

— недействительность сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств;

— сроки исковой давности по недействительным сделкам.

II. Выводы судов по спорным вопросам недействительности сделок

1. Недействительность сделок, заключенных ненадлежащей стороной

1.1. Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 29.01.2014 по делу N А19-6144/2013

Исковые требования:

Фирма «Фельдман & Штейнке ГмбХ» (цедент) обратилась в суд к ООО «Байкальская лиственница» (цессионарию) с требованием о признании недействительным договора уступки прав (требований), заключенного между сторонами, ссылаясь на совершение спорной сделки управляющим фирмы под влиянием угрозы со стороны третьих лиц и нахождения в состоянии временной недееспособности (статьи 177, 179 ГК РФ).

Решение суда:

В удовлетворении исковых требований отказано.

Позиция суда:

Суд отклонил ссылки цедента на совершение им сделки в момент нахождения его управляющего в состоянии, когда он не был способен осознавать значение своих действий или руководить ими, то есть с пороком воли, поскольку такие доводы не нашли своего подтверждения в материалах дела, а основаны лишь на пояснениях цедента. Кроме того, каких-либо доказательств высказывания со стороны третьих лиц угрозы насилием в отношении управляющего, в частности, обращения в правоохранительные органы либо в консульство с соответствующим заявлением, цедент не назвал и не представил.

Таким образом, цедентом не представлены доказательства, бесспорно подтверждающие совокупность фактов, свидетельствующих о наличии реальной, серьезной, осуществимой и противозаконной угрозы управляющему со стороны третьих лиц, и неспособность последнего на момент заключения спорной сделки осознавать значение своих действий или руководить ими.

1.2. Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2013 по делу N А64-205/2013

Исковые требования:

ОАО «Сбербанк России» (кредитор) обратился в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов ООО «Тамбовтехцентр» (должника, заемщика) задолженности по кредитным договорам, по судебным расходам за рассмотрение дела как обеспеченных залогом с возможной корректировкой в последующем в зависимости от фактической цены реализации заложенного имущества по договору ипотеки.

Конкурсный управляющий ООО «Тамбовтехцентр» Козлов Д.А. обратился в суд с заявлением о признании недействительными договора об ипотеке, договора поручительства, заключенных между ООО «Тамбовтехцентр» и ОАО «Сбербанк России».

Решение суда:

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «Тамбовтехцентр» Козлова Д.А. отказано. В реестр требований кредиторов ООО «Тамбовтехцентр» включено требование ОАО «Сбербанк России» в полном объеме.

Позиция суда:

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о признании недействительными договора об ипотеке, договора поручительства заключенных между ООО «Тамбовтехцентр» (заемщиком, должником) и ОАО «Сбербанк России» (кредитором), суд исходил из отсутствия достаточных доказательств, подтверждающих, что ООО «Тамбовтехцентр» на момент совершения оспариваемых сделок обладало признаками неплатежеспособности или недостаточности имущества, а также доказательств, подтверждающих, что кредитор как другая сторона сделки знал или должен была знать о цели причинения имущественного вреда кредиторам должника.

Кроме того, вопреки позиции конкурсного управляющего, сославшегося на пункты 1 и 3 статьи 177 ГК РФ, представившего в обоснование указанного довода заключение судебно-психиатрического эксперта в отношении председателя собрания должника и сделавшего вывод о том, что последний не мог адекватно оценивать юридическую сторону своих действий, прогнозировать последствия и был лишен способности понимать значение своих действий и руководить ими при совершении сделок в указанный период, суд, обратил внимание на то, что оспариваемые договоры со стороны ООО «Тамбовтехцентр» подписаны другим лицом (генеральным директором), а мировое соглашение, утвержденное определением арбитражного суда, по которому ООО «Тамбовтехцентр» признало задолженность перед кредитором по оспариваемым договорам поручительства и ипотеки, подписан после периода, в котором проводилась судебно-психиатрическая экспертиза, в связи с чем отсутствуют основания для признания оспариваемых договоров недействительными по основанию, предусмотренному статьей 177 ГК РФ.

1.3. Постановление ФАС Московского округа от 19.05.2014 N Ф05-3955/12 по делу N А40-64149/11

Исковые требования:

Андрианова Т.П. (участник общества) обратилась в суд к ООО «Торговый Дом «Простор МТ» с требованиями о признании недействительной сделки — заявления Андриановой Т.П. о выходе из состава участников ООО «Торговый Дом «Простор МТ», признании за Андриановой Т.П. права собственности на долю в уставном капитале ООО «Торговый Дом «Простор МТ» в размере 30% уставного капитала с одновременным лишением указанной доли Рыбаковой Л.Н., признании недействительными решения единственного участника ООО «Торговый Дом «Простор МТ», устава ООО «Торговый Дом «Простор МТ» в редакции, приведенной решением учредителя (участника).

Решение суда:

Исковые требования удовлетворены.

Позиция суда:

Установив согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов, что имевшееся у Андриановой Т.П. (участника общества) в юридически значимый период психическое расстройство лишало ее способности к адекватному формированию цели сделки, целенаправленной регуляции поведения при ее совершении, адекватному прогнозу ее последствий, ее волеизъявление было нарушено, поэтому Андрианова Т.П. была неспособна понимать значение своих действий и руководить ими в момент написания и подачи заявления о выходе из ООО «Торговый Дом «Простор МТ» и выплате ей действительной стоимости доли в уставном капитале; экспертами был сделан вывод о действиях лица в юридически значимый период, а не в конкретную дату, суд пришел к выводу о правомерности применения положений статей 171, 177 ГК РФ.

2. Притворные или мнимые сделки

2.1. Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26.09.2014 по делу N А79-9743/2013

Исковые требования:

ОАО АКБ «ЧУВАШКРЕДИТПРОМБАНК» (кредитор) обратилось в суд к ООО «Сервисторг» (заказчику, комитенту), ОАО «Молочный завод «Цивильский» (исполнителю, комиссионеру, должнику) с требованием о признании недействительными (ничтожными) заключенных между ответчиками договора на выполнение работ по переработке давальческого сырья и договора комиссии.

Решение суда:

Исковые требования удовлетворены в полном объеме.

Позиция суда:

Установив, что накладные, оформленные ответчиками на передачу молочной продукции от ОАО «Молочный завод «Цивильский» (исполнителя) ООО «Сервисторг» (заказчику) по договору на переработку давальческого сырья, и накладные, оформленные на передачу этой же молочной продукции от ООО «Сервисторг» (комитента) ОАО «Молочный завод Цивильский» (комиссионеру) по договору комиссии, не подтверждают фактическое исполнение этих договоров, так как в отсутствие сырья молочная продукция в рамках договора на переработку давальческого сырья не могла быть изготовлена и, соответственно, не могла быть впоследствии передана для реализации в рамках договора комиссии, суд пришел к выводу, что спорные договоры были заключены без цели их реального выполнения, носят формальный характер, сделки совершены лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия и являются недействительными в соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ.

2.2. Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 30.09.2014 по делу N А69-2975/2013

Исковые требования:

Прокурор субъекта РФ обратился в суд в интересах муниципального образования, неопределенного круга лиц к муниципальному унитарному предприятию «Департамент земельных и имущественных отношений Республики Тыва» (арендодателю), муниципальному унитарному предприятию «Кызылское автотранспортное предприятие» (арендатору, продавцу), индивидуальному предпринимателю Баян В.М. (покупателю) с требованиями о признании недействительными сделок по передаче в хозяйственное ведение нежилого здания, купли-продажи здания и земельного участка, аренды земельного участка, применении последствий их недействительности.

Решение суда:

Исковые требования удовлетворены в полном объеме.

Позиция суда:

Отметив, что по смыслу пункта 2 статьи 170 ГК РФ по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки, а также установив, что спорные сделки совершены в обход требований закона о праве распоряжения предприятий муниципальным имуществом в соответствии с предметом и целями их длительности (статьи 113, 294 ГК РФ, статья 2 Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»), о порядке предоставления земельного участка для жилищного строительства (статья 30, 30.1, 30.2 Земельного кодекса РФ), суд пришел к выводу о том, что при закреплении за муниципальным унитарным предприятиям «Кызылское автотранспортное предприятие» (арендатором, продавцом) на праве хозяйственного ведения спорное имущество фактически ему во владение не передавалось и в деятельности предприятия не использовалось; действия по закреплению имущества за предприятием, получение разрешения собственника на отчуждение и заключение договора на продажу имущества индивидуальному предпринимателю (покупателю) были совершены в срок меньше месяца.

Таким образом, сделки по передаче имущества в хозяйственное ведение предприятия и его отчуждению индивидуальному предпринимателю носят притворный характер и прикрывают собой сделку по отчуждению муниципального имущества (земельного участка) в собственность предпринимателя в нарушение требований действующего законодательства.

2.3. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 31.10.2014 N Ф05-11982/2014 по делу N А40-3520/14-26-24

Исковые требования:

ОАО «Фирма «Энергозащита» (субподрядчик) обратилось в суд к ФГУП «Главное управление инженерных работ N 2 при Федеральном агентстве специального строительства» (генеральному подрядчику) с требованиями о признании недействительным пункта договора субподряда и применении последствий недействительности сделки путем обязания ответчика возвратить все удержанное по названному пункту договора.

Решение суда:

В удовлетворении исковых требований отказано.

Позиция суда:

Доступ к полной версии этого документа ограничен

Ознакомиться с документом вы можете, заказав бесплатную демонстрацию систем «Кодекс» и «Техэксперт» или купите этот документ прямо сейчас всего за 49 руб.

Недействительность сделки и эстоппель: когда поведение стороны по сделке не позволит ее оспорить

Ключевым правилом, которым сегодня активно руководствуются суды, разрешая самые различные споры, является правило о добросвестном и последовательном поведении в отношениях с контрагентом. В доктрине требование о последовательном поведении известно в качестве принципа эстоппель. О том, как принцип эстоппель работает в спорах о признании сделок недействительными, читайте в материале.

Четыре года назад российское гражданское законодательство пополнилось новым институтом — Федеральный закон от 30.12.2012 № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» закрепил в ГК РФ понятие добросовестности. Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

Закрепление принципа добросовестности повлекло за собой появление в Кодексе и иных вытекающих из этого принципа правовых норм. Так, в контексте добросовестности возник ряд правил, определяющих последствия недобросовестного поведения (п. 2. ст. 431.1, п. 3 ст. 432, п. 5 ст. 166 ГК РФ).

Каковы критерии добросовестного поведения? Правила оценки действий сторон гражданских правоотношений были сформулированы Пленумом Верховного суда РФ в постановлении от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». На основании положений этого постановления можно выделить следующие критерии добросовестного поведения:

Смотрите так же:  Титов дмитрий алексеевич адвокат

ожидаемое поведение: поведение стороны должно быть ожидаемым, характерным для других участников гражданского оборота в сравнимых обстоятельствах;

учет прав и законных интересов другой стороны правоотношения: поведение участника гражданско-правовых отношений не должно ограничивать право или лишать права иных лиц;

законная цель: поведение стороны должно быть законным, не допускаются действия исключительно с противоправной целью либо с намерением причинить вред иному лицу;

оказание содействия иной стороне гражданского оборота: участники гражданских правоотношений должны способствовать своему контрагенту различными способами, в том числе в получении необходимой информации.

Наличие всех перечисленных критериев позволит оценить действия стороны как добросовестные. Если все критерии в совокупности отсутствуют, есть основания говорить о недобросовестном поведении и злоупотреблении правом. При рассмотрении дела суд должен исследовать обстоятельства, которые явно свидетельствуют о недобросовестном поведении. При этом необходимо понимать, что суд может самостоятельно, по своей инициативе установить в действиях стороны признаки недобросовестности и отказать в защите принадлежащего ей права даже при условии, что другая сторона не ссылается на недобросовестность (ст. 56 ГПК РФ, ст. 65 АПК РФ).

Одним из способов защиты добросовестной стороны является принцип эстоппель. Эстоппель — правовой принцип, согласно которому лицо утрачивает право ссылаться на какие-либо факты в обоснование своих притязаний, если его предыдущее поведение свидетельствовало о том, что оно придерживается противоположной позиции. Это новый принцип российского гражданского законодательства, пришедший из английской правовой системы. И хотя этот инородный институт существует в условиях российской действительности не более четырех лет, похоже, его применение с каждым годом становится все актуальнее. В настоящий момент российское законодательство позволяет воспользоваться принципом эстоппель при возникновении различных споров. Особой популярностью данный институт пользуется при рассмотрении дел о признании сделок недействительными.

Эстоппель и недействительность сделки связывают как минимум две нормы ГК РФ:

пункт 5 ст. 166 ГК РФ — заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки;

пункт 2 ст. 431.1 ГК РФ — сторона, которая приняла от контрагента исполнение по договору, связанному с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, и при этом полностью или частично не исполнила свое обязательство, не вправе требовать признания договора недействительным, за исключением случаев признания договора недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 173, 178 и 179 ГК РФ, а также если предоставленное другой стороной исполнение связано с заведомо недобросовестными действиями этой стороны.

Какое поведение стороны по сделке не позволит ее оспорить: выводы судебной практики

На сегодняшний день принцип эспоппель в спорах о признании сделок недействительными применяется достаточно активно. Системный анализ сложившейся судебной практики позволяет выделить несколько случаев, в которых срабатывает принцип эстоппель. Эти случаи можно объединить в следующие условные группы.

Принятие стороной исполнения по договору

Самым распространенным случаем применения эстоппеля являются случаи, в которых одна сторона сделки приняла исполнение от другой стороны, а после ссылается на недействительность сделки. О принятии исполнения по договору могут свидетельствовать различные действия, например, факт продолжения поставок, подписание товарных накладных, актов выполненных работ, внесение оплаты (см. постановления АС Московского округа от 26.01.2017 № Ф05-19949/2016 по делу № А40-229964/2015, от 23.03.2017 № Ф05-1169/2017 по делу № А40-96380/2016, Северо-Западного округа от 11.02.2016 по делу № А66-1458/2014).

Несовершение стороной действий по возврату товара, отказу от услуг, работ

Договор нельзя признать недействительным, если оспаривающей его стороной не были предприняты какие-либо действия по возврату товара либо не было выражено несогласие принимать работы и услуги. Речь снова идет о принятии исполнения. Тем не менее правоприменительная практика позволяет сделать вывод, что вынужденное принятие исполнения, сопровождающееся активным отказом от товаров, работ, услуг, позволило бы стороне ссылаться на недействительность. Если же подобные действия стороной по сделке не были предприняты, применяется эстоппель. В постановлении АС Московского округа от 23.03.2017 № Ф05-1169/2017 по делу № А40-96380/2016 истцу отказали в требовании признать дополнительное соглашение недействительной сделкой в связи с тем, что он не предпринял действий по возврату товара ответчику. Более того, суд указывает, что п. 5 ст. 166 и ст. 10 ГК РФ направлены на укрепление действительности сделок и преследуют своей целью пресечение недобросовестности в поведении стороны, намеревающейся изначально принять исполнение и, зная о наличии оснований для ее оспаривания, впоследствии такую сделку оспорить.

Использование стороной сделки подложных документов при ее заключении

Если исходные данные при заключении сделки изначально ложные, а у другой стороны отсутствует обязанность и возможность проверить предоставленные стороной сведения, поведение стороны, предоставившей ложные сведения, подложные документы, признается недобросовестным. Известным среди юристов стал случай, включенный в Обзор судебной практики Верховного суда РФ 3 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.10.2016). Юридическое лицо — победитель аукциона на право заключения государственного контракта предоставило в ответ на требование об обеспечении исполнения государственного контракта банковскую гарантию, достоверность и факт выдачи которой позднее не были подтверждены банком. В связи с этим суд отказал победителю аукциона в праве ссылаться на недействительность банковской гарантии как основание недействительности заключенного контракта и требовать применения последствий недействительности в виде возврата уплаченных за право заключить контракт денежных средств (Определение Верховного суда РФ от 14.06.2016 по делу № 306-ЭС16-606, А55-10730/2014).

Ссылки стороны на недействительность сделки только после предъявления к ней иска

Заявление о признании сделки недействительной часто используется недобросовестной стороной с целью уклонения от исполнения своих обязанностей. В частности, если стороной заявлено исковое требование о взыскании задолженности по договору, а другая сторона в ответ заявляет о недействительности сделки, суды вполне могут оценить подобное заявление на предмет добросовестности. Если поведение стороны давало истцу основания полагать, что сделка действительна (исполнялась в течение определенного времени), следует применить эстоппель.

Например, Верховный суд РФ в Определении от 02.06.2015 № 66-КГ15-5 посчитал, что требования ответчицы о признании договора займа недействительной сделкой должны быть оценены на предмет злоупотребления правом с учетом того, что она как заемщик в течение года выплачивала проценты за пользование займом и частично гасила основной долг.

Исполнение стороной договора

Не только принятие исполнения по сделке, но и непосредственное исполнение стороной сделки на протяжении определенного периода является основанием для запрета ссылаться на ее недействительность. Практике известны случаи, когда проходят годы, прежде чем одной из сторон будет заявлено о недействительности сделки. При оценке судом действий участника на предмет добросовестности в подобных случаях необходимо учитывать не только сам факт исполнения, но и волю сторон на исполнение совершенной сделки и достижение соответствующих ей правовых последствий. Так, подписание дополнительных соглашений о внесении изменений в отдельные условия, деловая переписка по поводу договора еще до момента фактического исполнения сторонами своих обязанностей могут свидетельствовать о наличии у стороны воли на исполнение договора в дальнейшем, что позволяет контрагенту полагаться на действительность сделки. Частичное исполнение договора также может являться основанием считать сделку действительной (Определение Верховного суда РФ от 17.01.2017 № 18-КГ16-160, постановление АС Московского округа от 29.05.2017 № Ф05-6416/2017 по делу № А40-131479/16).

Не приведет ли желание законодателя защитить добросовестную сторону к неблагоприятным последствиям?

В российском гражданском законодательстве эстоппель работает как мера, обеспечивающая защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны. Однако его появление было также ознаменовано определенными опасениями некоторых исследователей и юристов. Вопрос о том, не приведет ли желание законодателя защитить добросовестную сторону к неблагоприятным последствиям, остается открытым до сих пор.

К примеру, Л.Ю. Василевская считает, что появление эстоппеля на практике привело к тому, что недобросовестные контрагенты начали заключать договоры с незаконными, дефектными по своему содержанию условиями. А благодаря действию принципа эстоппель при исполнении одним из контрагентов своего обязательства оспорить подобный договор уже невозможно. Таким образом, желание законодателя защитить добросовестную сторону договора может обернуться, как показала практика, негативными последствиями 1 . С такой точкой зрения нельзя однозначно согласиться. Анализ судебной практики показывает, что принцип эстоппель не применяется в отрыве от общей концепции добросовестности. Сторона сделки, которая понесла негативные последствия от незаконных, дефектных по своему содержанию условий, не лишается права ссылаться на ст. 10 ГК РФ и доказывать наличие недобросовестности в действиях контрагента. Более того, правоприменительная практика, которая бы подтвердила подобное высказывание, на сегодняшний день не сформирована. Однако исключать данное неблагоприятное последствие в условиях российской действительности не стоит, хотя его возникновение, скорее, будет связано со специфическим правоприменением, а не изначальной ущербностью принципа эстоппель.

Судебная практика может развеять опасения юристов, которые негативно восприняли появление принципа эстоппель в ГК РФ. Сложившаяся практика позволяет сделать вывод, что в случае предъявления иска о признании сделки недействительной суд оценивает на предмет добросовестности действия не только истца, но и ответчика, требующего применить правило эстоппель. На сегодняшний день суды не применяют ч. 5 ст. 166 ГК РФ, если лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной, действовало недобросовестно. Так, например, в постановлении АС Восточно-Сибирского округа от 15.09.2016 № Ф02-4440/2016 по делу № А10-7925/2015 суд особо подчеркнул, что правило ч. 5 ст. 166 ГК РФ рассчитано на применение исключительно в отношении добросовестных участников гражданского оборота.

Аналогичным образом применяется и п. 2 ст. 431.1 ГК РФ. Так, АС Северо-Кавказского округа отметил, что ссылка ответчика на нормы п. 2 ст. 431.1 ГК РФ отклоняется, поскольку данная норма прямо устанавливает возможность в любом случае оспорить сделку, по которой принято исполнение, если предоставленное другой стороной исполнение связано с заведомо недобросовестными действиями этой стороны. Учитывая, что материалами дела подтверждены недобросовестные действия ответчика, который в целях незаконного обогащения за счет компании принимал исполнение по спорному договору по стоимости, превышающей рыночные ставки в 11,5 раз, у общества отсутствуют основания ссылаться на необходимость применения п. 2 ст. 431.1 ГК РФ (постановление АС Северо-Кавказского округа от 24.05.2017 № Ф08-2525/2017 по делу № А32-7649/2016).

В целом следует признать, что практика применения принципа эстоппель в спорах о признании сделок недействительными развивается в правильном направлении. Судами была верно воспринята цель его введения — защита добросовестной стороны от поведения недобросовестной. Применяя эстоппель, суды часто самостоятельно подчеркивают его цели и задачи:

главная задача принципа эстоппель состоит в том, чтобы воспрепятствовать стороне получить преимущества и выгоду как следствие своей непоследовательности в поведении в ущерб другой стороне, которая добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию, созданную первой стороной (постановление АС Московского округа от 01.08.2016 № Ф05-8371/2016 по делу № А40-122245/15-85-991);

действующим законодательством и сложившейся судебной практикой не допускается попустительство в отношении противоречивого и недобросовестного поведения субъектов хозяйственного оборота, не соответствующего обычной коммерческой честности (правило эстоппель) (постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.12.2016 № 20АП-6250/2016 по делу № А09-2286/2016).

В июле этого года Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ подтвердила позицию, согласно которой сделку можно признать ничтожной, даже если по ней реально перечислялись денежные средства (Определение Верховного суда РФ от 11.07.2017 № 305-ЭС17-2110 по делу № А40-201077/2015).

В этом деле одна иностранная компания обратилась в суд с требованием включить ее требования к компании-банкроту в реестр требований кредиторов. Требования иностранной компании возникли на основании договора займа между ней и должником. В деле также участвовала налоговая, которая возражала против включения требований иностранной компании в реестр, считая договор займа мнимой сделкой. Налоговая утверждала, что иностранная компания и должник являются аффилированными лицами и денежные средства, полученные должником по договору займа, перечислялись им на счета других организаций в счет оплаты строительных материалов и работ, которые поставлялись (выполнялись) в интересах контролировавших иностранную компанию лиц и не имели какой-либо связи с экономическими интересами должника.

Суды трех инстанций доводы налоговой отклонили, однако ВС РФ с такой позицией судов не согласился. Он отметил, что, совершая мнимые либо притворные сделки, их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. В ситуации, когда налоговая представила серьезные доказательства и привела убедительные аргументы относительно того, каким именно образом выстраивались отношения между аффилированными организациями, контролируемыми одним и тем же лицом, а кредитор представил лишь минимальный набор документов (текст договора и платежные поручения), не раскрыв с достаточной полнотой все существенные обстоятельства заключения и исполнения сделки, у судов не имелось оснований для вывода о реальности заемных отношений. В этом случае нежелание кредитора представить дополнительные доказательства должно, по мнению ВС РФ, рассматриваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент, а действия, связанные с временным зачислением аффилированным лицом средств на счета должника, подлежали квалификации по правилам ст. 170 ГК РФ.

1 Л.Ю. Василевская. Институты иностранного права в гражданском кодексе Российской Федерации: новое регулирование — новые проблемы // Судья, 2016 г., № 10.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *